Сердце Дракона

Юноша, закутанный в порванный, заплатанный плащ, обутый в дырявые сандалии, опирающийся на саморезный посох, стремительно менялся на глазах.

В его пепельных волосах появлялась седина. На лице, которое словно вылепил и вырезал одаренный демонами скульптор, появлялись глубокие морщины. Его волосы опускались все ниже и ниже пока не коснулись нижней части спины.

В разноцветных глазах, голубом и карем, отобразилась мудрость сотен эпох, которые волшебник скитался в странствиях по безымянному миру.

Он стоял во тьме переулка и смотрел на небо.

Там гремел гром и появлялись из ниоткуда тяжелые, темно-серые тучи. Будто собиралась буря или ливень, но ни того ни другого не последовало.

А затем гром заглушил безумный рев. Как если бы нечто безумное в своей звериной жажде битвы раскололо небо и землю и потянулось клыками и когтями еще дальше. Туда, где находилось Седьмое Небо с его божественными жителями.

Волшебник не видел, но где-то там, в Саду Сатиров, за спиной молодого мужчины, сжимавшего черно-синий клинок, похожий на клык дракона, распахнулась пасть Хозяина Небес, и его аура превратилась в ринувшегося в атаку, безумного дракона.

— Это ты называла судьбой? — прошептал Волшебник. — Что мне суждено умереть от руки того, кому же я сам помог появиться на свет?

Но в ответ лишь тишина.

Богиня судьбы молчала. Они почти никогда не говорила. Даже старушка Гвелл, её единственная жрица, ни разу не слышала её голоса.

Как вообще могла говорить Книга, которую волшебник так и не смог выкрасть?

— Южные ветра обдувают вечные ручьи принося с собой холодные зимы, — прошептал резко постаревший, некогда прекрасный юноша.

— Несчастный влюбленный, на этот раз ты одержал победу. Но не думай, что с моей смертью что-то изменится. Ты никогда не достигнешь своей цели. И так, в цепях, вечно будешь гнить в могиле безвременья и тени, оставленные сторожить тебя, погибнут, однажды, вместе с тобой.

Ворон, сидевший на ветке чахлого дерева, протяжно закаркал. Так, будто чувствовал, что где-то рядом скоро прольется кровь и начнется пир мертвой плоти.

Волшебник посмотрел на птицу холодно и отстраненно.

— И северный ветер, которому ты закрыл глаза и повел за собой, однажды прозреет. И принесет вечную зиму, которая скуёт тебя замком столь прочным, что тьма безвременья покажется тебе бескрайней прерией.

Тишина и лишь гром и ярость обезумевшего дракона.

А затем голос. Тихий, свистящий. Незаметный. Почти неслышимый.

Как отражение на глади неспокойной воды.