Сердце Дракона

Весь Ласкер напоминал собой огромный каменный лес или горную гряду.

Опираясь на меч, согнувшись в три погибели, Хаджар вновь сплюнул кровью и отмахнулся от сообщения нейросети. Он и так прекрасно знал, что Танигед смог повредить его внутренние органы, а на защиту ушло слишком много энергии.

Хаджару требовалось хоть немного передышки, хоть пара мгновений, но ласканец не собирался уступать даже одного удара сердца выигранной инициативы.

Та разрушенная башня, которую Хаджар сшиб собственным телом, зависла в воздухе.

— А-А-А-А-Р-Х! — поднял над головой.

Человек, который удерживал над головой обломок, длиной в полкилометра, бросил его копьем в сторону Хаджара. Башня, шпилем пронзая воздух, понеслась с такой скоростью, что начала сгорать от трения.

Белая молния ударила с неба и каменное, исполинское копье, пронзив пустоту, сгорело в защитном покрове над Садом Сатиров.

Хаджар же появился за спиной Танигеда, от взгляда которого его скрыла та самая башня.

Он воспользовался трюком своего противника, обернув его в свою сторону.

Меч Хаджара, снизу справа рассек пространство, целя в шею. Этот удар должен был заставить развернуться любого мечника, фехтовальщика и даже копейщика, но только не бойца.

Танигед, все так же стоя (вернее падая, так как они все так же боролись в воздухе) защитился локтем. И ударив по нему мечом, по латному щиту, Хаджар не ощутил особой разницы чем бить по этой “полоске” стали, или в центр осадного щита.

С той лишь разницей, что Танигед сделал шаг назад и левый локоть секирой полетел в висок Хаджару. Меч Хаджара оказался одновременно заблокирован корпусом и локтем рыжебородого, а сам он при этом смог не просто контратаковать, а провести атаку “в полный рост”.

Хаджару пришлось пригибаться и, на пределе своих возможностей, толчком ноги в спину Танигеда, разорвать дистанцию. В итоге локоть, вместо виска, ударил по переносице. И он рассек её так же остро и тонко, как лучший из кинжалов.

Разлетевшись в разные стороны, Хаджар и Танигед вновь встали на вершинах разных башен.

Мостовые под их ногами оказались окутаны каменной крошкой и облаками пыли.

— Мой кулак — это молот, — Танигед ударил себя в грудь. — Мое тело — щит. Моя нога — топор и копье. Моя ладонь — кинжал и меч. Тому, кто рожден в хлеву, Хаджар, а не в палатах королевских покоев, приходится учиться сражаться тем, чем его одарила природа.