Сердце Дракона

Она отпустила тетиву и, одновременно с этим, разворачивая запястье руки, держащей лук, пустила стрелу в полет, сравнимый по своей сложности лишь с полетом ленты танцовщицы.

Лучники всегда считались одними из сильнейших противников на поле боя. И дело было вовсе не в том, что они могли разить свою цель на огромном расстоянии. А, скорее, потому, что вся их атака была сосредоточена на кончике острого наконечника.

Маленькая точка, несущая в себе убийственную силу целого батальона.

Она могла бы пронзить своей атакой — стрелой, превращенной в молнию, адепта ступени Безымянного облаченного в доспехи не ниже Императорских.

Именно эта мощь позволяла ей столько лет, в разгар войны, идущей на уничтожение, оберегать поля Херменса. Не такие ценные, чтобы отправлять туда великих героев, но достаточно значимых, чтобы их оберегал кто-то, сравнимый по силе с Лекией.

И, возможно, именно поэтому сюда направили Хаджара.

Того, кто не скован титулом Великого Героя. Кто, обладая схожим уровнем силы, не станет той плашкой домино, которая обрушит весь узор в самое неподходящее время и место.

Именно поэтому те два Великих Героя — ректор Академии Святого Неба и глава корпуса Стражей, вместе с двумя сотнями (а не тысячами) Повелителей, направленных к Сухашиму, были лишь очередной интригой со стороны Моргана. Не более того.

Хаджар был той затычкой, которую отправляли в дыры, подобные Херменсу.

Сам того не желая, и даже не понимая, как именно это произошло, Хаджар превратился в того, кого не хотел.

Как и некогда его Учитель, он и сам стал цепным псом Даанатана.

— Как же её звали… — удивительно, но обладая идеальной памятью Рыцаря Духа, Хаджар не мог найти в ней имени генерала, защищавшего город в Балиуме.

Так что он не знал, запомнит ли эту лучницу. Которая так яро ненавидит его в данную секунду.

Хаджар опустил ладонь на рукоять меча.

Перед ним было два миллиона воинов. Но ни один из них, кроме генерала, не приблизился даже к осознанию Оружия в Сердце, не говоря уже про Истинное Королевство.

Что они для Синего Клинка?

Или, впору, именовать его — алым?

Хаджар обнажил меч. И мир вздрогнул.

Как умирающий перед тем, как последнее касание костлявого жнеца унесет его душу к дому праотцов.

Исчезла стрела, превращенная в лиловую молнию, исчезла генерал, так и не успевшая понять, что именно произошло.

А следом исчезли и два миллиона воинов. Лишь прах, летящий по ветру, говорил о том, что когда-то здесь стояла армия.

Хаджар смотрел перед собой.