Сердце Дракона

Порой, когда таких глупцов становилось все больше, начинали рушиться целые Империи…

Власть всегда стоит на плечах маленьких людей, а не иначе.

Проходя внутрь, Хаджар не особо обращал внимание на убранство. Оно, к тому же, мало чем отличалось от того, что можно было увидеть в подобном зале Запретного Города.

Разве что в несколько раз беднее и проще, но это лишь на фоне Императорского рода.

— Все знают свои роли, — прошептала Анис. Она, как и положено слуге, встала за спиной брата. — Пусть боги хранят наши сердца, друзья.

— Сегодня никто из нас не умрет, сестра, — ответил Том. Он посмотрел в глаза Доре, Эйнену и Хаджару, а затем направил свои шаги к подиуму в северной части зала.

— Вы знаете, что делать, — кивнул Хаджару брату и его возлюбленной.

Принцесса эльфов, взяв Эйнена под руку, повела его в другую часть зала. Если Том и Анис направились отдать дань уважения главе своего клана, то Дора направилась к своему.

В итоге Хаджар остался в центре зала абсолютно один (если не считать стоявшую рядом Рекку, разумеется).

Здесь собралось такое количество аристократов и дворян, что глаза разбегались. При этом Хаджар с удивлением понял, что некоторых он знает либо лично, либо они, пусть и мимолетно, но пересекались.

Все же аристократия и дворяне были не только держателями власти, но и обладали огромным личным могуществом.

— Может теперь, варвар, — Рекка, обойдя Хаджара, встала у того на пути. Ту господа, кто уже направился перекинуться парой слов с Хаджаром, завидев члена корпуса Стражей, развернулись в обратном направлении. — ты расскажешь, что вы задумали.

Хаджар склонил голову на бок и слегка улыбнулся.

— Я все еще жду… — Рекка явно выпалила заранее заготовленную фразу, которой собиралась отреагировать на совершенно другой ответ Хаджара.

Хаджар подошел к сероволосой мечнице, наклонился и прошептал на ухо.

— То, что ты здесь, Рекка, уже говорит мне обо всем, что мне нужно. Это и есть твоя функция — просто быть здесь.

Хаджар отодвинулся и смотрел на то, как бледнело лицо Рекки, а в глазах у неё появлялось понимание, которое вскоре сменила слепая гнев и ярость.

Хаджар прекрасно знал, что нет в мире существа страшнее, чем обиженная или униженная женщина.