Сердце Дракона

И вот, скажи мне, Хаджар Дархан, что Дарнасу делать в разгар войны, когда у них естественным образом, лет через сорок пять, вымрет весь клан Хищных Клинков — один из сильнейших столпов Империи.

— Надеяться, что клан Кесалия, займет их место.

Правда заключалась в том, что в тот вечер, не один только Эйнен получил уникальную копию свитка. Правда, заключалась в том, что тогда каждый получил сценарий, который отличался от тех, что лежал у соседей.

Так том узнал о том, какую клятву Анис попросила с Хаджара. И он попросил у Хаджара шанса, чтобы Анис доказала, что она не стала, за годы гонений, копией Брустра.

И собственными глазами Том увидел, что стала.

И он, собственноручно, именно Том, а не Анис, подписал смертный приговор Хищных Клинкам, который растянется на десятки лет. Достаточно, чтобы окреп род Кесалия и закончился сценарий, который Хаджар расписал своему названному брату.

— Ты ведь понимаешь, Дархан, что буквально уничтожил клан Диносов? — Шувер что-то раскачивал в руке. — И это, не спросив разрешения, в объявленном военном положении? Понимаешь, на что я намекаю?

Чтобы свергнуть колосса, не нужно было ломать всю статую целиком — достаточно было разбить его лодыжки.

Именно это и сделал Хаджар — разбил лодыжки. Подкосил всю огромную махину тем, что лишил её большей части потомства.

Теперь клан ослабнет. Достаточно, чтобы, спустя время, его свергли.

Анис сделала свой выбор.

Она выбрала другую дорогу.

— Государственная измена, — кивнул Хаджар.

— Безумный Генерал себе не изменяет, правда? — Декой поднялся и отодвинул стул.

— Изменник в Лидусе, теперь изменник и в Даанатане. Перед учителем не стыдно?

У всего есть своя цена. И особенно большой ценой назначались правильные, даже не хорошие, а именно правильные поступки.

И Хаджар собирался заплатить эту цену в полной мере.

— Надеюсь, ты не забыл что это? — Шувер протянул перед собой то, что недавно раскачивал в руке.

Потому что только он мог её выдержать.

— Рабский ошейник, — произнес Хаджар.

— Очнись, варвар… — что-то ударило Хаджара по лицу.

— Придя в себя… Великая Черепаха… что они с тобой сделали.

Хаджар открыл глаза. Видение или явь, правда или иллюзия, теперь ему это могла подсказать разве что нейросеть.

И, слава Высокому Небу, она подсказывала, что перед ним вовсе не очередной выверт измученного пытками, алхимией и магией сознания.

— Дружище… — каждый слог давался Хаджару с такой болью и трудом, будто он толкал горы в небо. — Ты… выглядишь… лучше.