Сердце Дракона, Часть I

Жало, со свистом рассекая воздух, полетело в сторону так и не открывшего глаза Хаджара.

Краб уже видел, как жало рассекает тряпки, заменявшие одежды тупому селянину. Чувствовал, как железо бьет о кости — дробит их и разбивает в мелкую крошку. Слышал предсмертный вопль противника.

Это другие экзаменуемые могли уйти с резаными ранами или переломами. В сражениях мечников смерть была обыденным делом. Слишком уж жестоко и прямолинейно было оружие, служившее лишь для одной цели — убийства.

Даже в тренировках затупленными клинками нередки были летальные исходы, чего уж говорить о битве за место офицера.

Краб, когда выиграет схватку (в чем он не сомневался), смог бы помочь своей семье переехать с окраин города в центр. Они бы купили хороший дом. Его сестра нашла бы себе хорошего мужа. Отец смог бы уйти с рынка, а мать — перестать шить. Да и сам бы он наконец смог вдоволь насладиться женским вниманием. Все же — армейский офицер.

Его лицо украшала мечтательная улыбка, тут же померкшая, стоило только противнику открыть глаза.

В этих синих, бездонных пропастях он увидел свернувшего кольцом яростного зверя.

Хаджар даже не сдвинулся с места. Он лишь сделал легкий полуоборот, пропуская вражеский меч в сантиметре от тела.

Противник пролетел мимо, но, вовремя опомнившись, выставил вперед ногу. Перенося на нее весь свой вес, он выпрямился и, изворачиваясь ужом, нанес секущий удар.

Будь Хаджар лишь на мгновение медлительнее, и его голова разделилась бы на две части. Но Хаджар не был и близок к слову “медленный”.

Он, вновь не сходя места, качнул телом назад, а когда клинок оказался где-то в небе, толкнул противника рукоятью меча в грудь.

Тот потерял равновесие и упал на пятую точку. Тут же ушел перекатом в сторону, поднялся и нанес новый удар. На этот раз Хаджар обогнул его так же плавно, как ветка плачущей ивы, ведомая движениями ветра. Оказавшись в безопасной зоне — позади центра вражеского клинка, Хаджар вновь бросил противника на землю.

Хаджар стоял все так же спокойно и безмятежно.

Поглощенный схваткой, он не замечал, что зрители не могли отвести от него взгляда.

Этот деревенщина, лишь недавно вызывавший у них даже больше насмешек, нежели Краб, внезапно изменился. Стоило ему взять в руки меч, и он приобрел… нет, не величие. Что-то намного более страшное, нежели величие.

Многие невольно потянулись к оружию. Кто-то, сам того не осознавая, проверил, плотно ли сидит доспех.

Им казалось, что на арене стоит не человек, а дикий зверь. Опасный и свирепый.