Сердце Дракона, Часть I

Мне кажется, я победил и заслуживаю стать офицером нашей армии.

Ему уже хотели что-то ответить, как прозвучал крик, полный отвращения и высокомерия.

— Да кто ты такой, смерд, чтобы принимать здесь какие-либо решения?!

Хаджар, сохраняя поклон, повернулся и сквозь челку увидел кричащего. Впрочем, он узнал его и по голосу. Это был генеральский сынок. В своих дорогущих одеждах, начищенной броне и с клинком стоимостью, как весь “Чистый Луг”.

— Офицер Колин, — с подобострастием в голосе, но ненавистью в глазах, обратился старший офицер.

— То, что вы стали по неизвестным мне причинам адъютантом нашего генерала, не дает вам права вмешиваться в экзамен.

— Я буду вмешиваться тогда, когда посчитаю нужным, и туда, куда посчитаю нужным, — хмыкнул Колин. Хаджар был рад узнать его имя. — А вам, офицер, стоило бы и самому наказать этого смерда. Разве вы не слышали? Он посмел указывать нам, как распорядиться его судьбой.

Хаджар сохранял молчание. Будь он принцем, и вся армия опустилась бы перед ним на колено.

Но он был “деревенщиной”. Тем, кто не имел права даже дышать в присутствии армейских чинов. Не то что пытаться повлиять на собственное будущее.

В этом мире лишь сильные могли сами ковать свою судьбу. Остальные должны были лишь уповать на решения и волю вышестоящих. И так было даже при Хавере и Элизабет.

— Этот юноша прав, — стоял на своем старший офицер.

Вряд ли он радел за Хаджара, просто хотел насолить генеральскому сынку. А может, просто из зависти — он за полвека дослужился лишь до старшего офицера, а какой-то малец восемнадцати зим отроду уже ходил в адъютантах.

— Вы так тупы, офицер? Перед вами стоит мошенник, а вы хотите зачислить его в ряды нашей армии?

Колин хмыкнул. Он скинул с себя шелковый плащ. Тот медленно опускался на землю, но еще не успел он полностью рухнуть в пыль, как Колин уже стоял перед Хаджаром.

— Ты можешь обмануть этого несчастного горожанина, смерд. Можешь трепаться своим языком, сколько угодно. Но я-то вижу, что ты держишь меч едва ли не впервые в жизни.

Что ж, надеюсь, у тебя есть предсмертное желание.

Колин показательно расстегнул перевязь и отбросил ее в сторону. Он взял ножны в левую руку и встал так гордо, будто был горой, а не человеком.

Все смотрели на генерала. Спустя десяток секунд, проведенных в тишине и ожидании, та взмахнула рукой.

— Попрощайся с жизнью, смерд!

— Колин, не торопись, — генерал впервые подала голос. Весьма теплый, обычный женский голос.