Сердце Дракона, Часть I

— Для чего ты рискуешь жизнью, Хаджар? — внезапно спросил Догар. — Я понимаю большинство солдат — деньги, сила, иллюзия власти. Ну и женщины. А тебе-то что нужно?

Что было нужно Хаджару?

Не так и много — отыскать сестру и снять с плеч Примуса голову.

— Давайте пойдем спать, сэр. — Хаджар поднялся на ноги и погладил сопящую за пазухой Азрею. — Скоро, кстати, подойдем к форту?

Догар тоже выпрямился. Огромный, неприступный, но словно немного постаревший.

— Уважаю, офицер Хаджар. Хоть ты и дурак, но уважаю.

— Догар протянул руку.

Хаджар ее пожал, и они разошлись.

Вернувшись обратно в телегу, он заметил, как на него смотрит почивающий на тюках Неро.

— Я с ним согласен, — произнес друг, — ты дурак.

— У меня в деревне говорят, что лучше быть мертвым львом, чем живым шакалом.

— Красиво, — кивнул Неро и развернулся на другой бок, — но глупо. Живой шакал однажды может стать лазурным волком. А вот мертвый лев — разве что удобрением для деревьев.

Хаджар лег обратно и завернулся в одеяло. Азрея, придавленная весом, пискнула, выбралась наружу и улеглась прямо на Хаджара.

Она забралась ему на щеку и свернулась клубком. Ее шерстинки слегка щекотали ноздри, но не настолько, чтобы не заснуть.

— А ты бы сбежал? — спросил Хаджар.

— Нет, — ответил Неро. — Наверное, я тоже дурак.

Каждый сделал вид, что заснул, но еще долго они смотрели сквозь прорехи на далекое небо.

В головах роились ненужные мысли и воспоминания. О чем думал Неро — Хаджар не знал. Сам же он вспоминал то, как мать по вечерам расчесывала его длинные волосы гребешком.

Она пела ему и улыбалась, а порой приходил отец. Тогда он казался большим и неприступным. Совсем как тот горный пик, что Хаджар видел из окна, пока ждал возвращения армии с войны.

Война… Он никогда не думал, что попадет на нее, но теперь… С каждым новым рассветом он буквально слышал приближение боевых барабанов кочевников. Лязг стали, крики ворон и стоны умирающих людей.

Когда Хаджар выходил на разговор с Догаром, то увидел океан из спящих солдат.

На самом же деле, большинство из них сейчас лежали так же, как и он сам. Они смотрели на безликие звезды и вспоминали отчий дом.

Сколько из них не вернется? А даже если и вернутся, то захотят ли они заводить своих собственных детей? А те, у кого они уже были, молились лишь о том, чтобы это была последняя война. Нет, они знали, что войны никогда не прекратятся и не изменятся, но им так хотелось, чтобы их детям не пришлось брать в руки оружие.