Сердце Дракона. Том 12 (СИ)

Шепотом… чтобы не слышала ни я, ни мои пташки… Герой для простолюдинов. Символ того, что свобода и судьба каждого находится в его собственных руках.

Хаджар промолчал. Он давно уже перерос те времена, когда они с Неро слушали песни, которые барды и менестрели складывали об их приключениях. Обычно все эти вирши являлись слишком поэтичном преувеличением действительности.

- Сегодня этот символ свободы будет разбит, - сверкнула глазами Регент-мать. - и когда ты, жалкий и полуживой, будешь вздернут над стенами Ласкера, все увидят, у кого в руках находиться истинная власть!

С этими словами Регент-мать, взмахнув подолом белых одеяний, вернулась в тени к пяти другим Великим Героям.

И, судя по всему, здесь были далеко не все сильнейшие воины и маги Ласкана. Наверняка остальные уже отправились в погоню за отрядом.

Оставалось надеяться, что Тайная Канцелярия вкупе с Запретным Городом и корпусом Стражей достаточно тщательно спланировали способы маскировки и пути отступления.

- Принимай свою пилюлю, Хаджар, - Танигед ударил кулаком о кулак и на небе, без молний, ударил глухой гром и начали собираться тяжелые облака.

За спиной воина развевался сине-серый, рваный плащ, а его латные доспехи Императорского уровня были украшены изображениями драконов, фениксов, грифонов и летающих тигров. - Я не буду марать свое имя тем, что убил обессилевшего воина.

Хаджар посмотрел на своего противника.

Сын купца и крестьянки…

Он был достойней большинства тех, с кем приходилось Хаджару скрещивать свой меч. Может быть, даже достойней самого Хаджара.

Противник, с которым с честью боролся и Орун и Морган, теперь стоял напротив.

- Кому мне принести твой пепел, чтобы они могли развеять его над родными землями? - спросил Хаджар.

- Единственный, чей пепел развеют, будешь ты, Хаджар Дархан.

Хаджар посмотрел в глаза Танигеду.

Пожалуй, впервые за всю жизнь он испытывал странное чувство. То самое, о котором так часто пишут поэты и слагают песни менестрели.

Когда Хаджар смотрел на Танигеда, он не видел врага. Он не хотел обнажать против него меча.

Но, возможно, именно поэтому собирался сражаться так, словно это был последний бой в его жизни и ничего, кроме этого боя, никогда для него не существовало, не существует и не будет существовать.

С этими мыслями он сжал в кулаке пилюлю “Горячего Сердца” и позволил ей энергии влиться внутрь своего тела.

Юноша, закутанный в порванный, заплатанный плащ, обутый в дырявые сандалии, опирающийся на саморезный посох, стремительно менялся на глазах.