Сердце Дракона. Том 12 (СИ)

- Но бывает так, что и Император встречает не ту, которая суждена ему еще с рождения, - продолжал министр Джу. - а ту, которая суждена ему Книгой Тысячи… судьбой, если захочешь.

- Спутник пути развития, - прошептал Хаджар.

- Именно он, - кивнул Джу. — это происходит редко. Такая - настоящая любовь, ну или неподдельная моногамия, если говорить не про людей, а про… нас, встречается крайне редко. И еще реже она встречается, когда дело касается Императоров - сильнейших и потому самых одиноких существ. Но, все же, иногда Высокое Небо решает за нас.

Теперь… только теперь Хаджар понял, в чем причина того, что Акена так старательно пыталась всеми правдами и неправдами покинуть Запретный Город.

А еще, почему она ненавидела Рекку Геран. И откуда у Рекки Божественные, пусть и порочные, но все же - Божественные клинки.

Откуда им взяться, как не из клана кузнецов Вечной Горы.

А из какого клана вышла жена короля? Из какого клана вышел глава корпуса Стражей?

Вот только жена Императора не была матерью Акены. Она не была той, кому принадлежало сердце Моргана.

- Вот теперь ты видишь всю картину, мальчик, - продолжал Джу. - Травес сын простой представительницы клана Весеннего Посева. Крестьянки. Она работала в саду первого Императора. Безродная простушка. Дурная собой и слабая головой. Мерзкое пятно на полотне нашей славной истории. Но, увы…

Следующие слова Хаджар не услышал.

Вместо этого он услышал рев такой жуткой ярости, что Хаджар не понимал, как его никто, кроме него услышал.

Он не понимал, почему не сгорело бескрайнее небо, почему не запылала вселенная, как не загорелась земля под его ногами.

Он не слышал министра Джу…

Хаджар с трудом мог вздохнуть…

Он не мог пошевелиться.

Потому что, если бы мог, то в ту же секунду упал бы на землю и, схватившись за грудь, в районе сердца, пытался бы выжить. Возможно, он собственными пальцами бы вскрыл грудную клетку, чтобы вырвать оттуда занозу дикой ярости.

Ибо это была не боль.

Не та, которую он ощущал прежде.

Это была боль от бессилия.

- Мы должны были встретиться позже, потомок, - по снегу к Хаджару шла огромная фигура воина.

Два с половиной метра ростом, с тяжелым мечом в руках. В расколотых латах, покрытый шрамами и кровью. Своей и врагов. На его голове корона. А в глазах бесконечная мудрость.

На его голове два рога.