Сердце Дракона. Том 19. Часть 1 (СИ)

Главное правило качественной диверсионной деятельности — чем чаще ты можешь говорить правду — тем реже лги. Зачем второй раз рассказывать одну и ту же легенду, когда у них есть такой козырь, как…

— Капитан Клетц? — стражник даже как-то сразу приосанился. Видимо звание капитана имело серьезный вес в местной армейской структуре. Либо Клетц обладал недюжинной репутацией. — Досталось, кончено, кавалерии. А вы их прикрывали на отступах от засады радужников? Проклятые крылатые набросились на нас из-за облаков с их сраными колдунскими стрелами.

Хаджар лишь нахмурился и промолчал. Причем вышло весьма натурально, так как стражник осекся затем что-то проворчал, будто одновременно извиняясь и оскорбляя, а потом отошел в сторону.

Уже входя внутрь шатра, Хаджар на мгновение застыл.

Наверное, именно это должны испытывать люди, встретившие своих кумиров. Ты так много слышал о них, казалось бы — столько знаешь, что в какой-то момент, парадоксально, но этот кумир перестает быть для тебя реальностью.

Несколько веков он собирал по крупицам истории о Горшечнике и его вечном поиске пути на Седьмое Небо. Чувствовал, что в этих старых легендах кроется ключ к пониманию происходящего в Безымянном Мире.

И теперь, когда тот самый Горшечник, про которого он столько слышал, стоял прямо перед ним — Хаджар не мог поверить, что это действительно древний персонаж, а не очередная фантасмагория.

— Проклятье, — едва слышно прошептал Шакх, но от слуха толи волшебника, толи ремесленника, толи полубога или полу демона это не укрылось.

Он повернулся к вновь прибывшим и окинул их странным взглядом. Взглядом, которого Хаджар не видел. Фигура, стоявшая перед ним, была закутана в черный плащ, похожий на материализованную тень. Такую же, что носил и Черный Генерал, запертый внутри его души.

Его тонкие, белоснежные руки, практически голые кости, обтянутые кожей, выглядывав из рукавов. Из-под верхней полы капюшона просматривалось молодое, без единой морщинки, овальное лицо. И по одной только лишь линии скул, подбородку и щекам, даже Хаджар мог смело утверждать, что Горшечник был красив.

Но все это меркло перед тем хаосом мыслей, что бились в данную секунду в разуме генерала.