Сердце Дракона. Восемнадцатый том. Часть 2

Кажется, он начал догадываться о том, что именно задумал Шенси.

Выкрики зазывал сливались в единый поток и если бы не способности адептов, вряд ли в этой какофонии звуков можно было хоть что-то различить. Вот только кроме адептов на улицах города секты никого и не встретишь. Самых разных оттенков кожи, в нарядах простых и невероятных по своей цветастости. С оружием всех мастей и калибров.

Адепты превратили в обычно скучный и будничный город в единый дышащий организм. Они пили в кабаках, выкрикивали что-то в тавернах, заставляли нервничать стражу и жарко спорили с торговцами за каждый “медяк”.

Лэтэя покосилась на него с подозрением, но промолчала. Артеус же только сейчас начал потихоньку приходить в себя.

Вот только несколько букв отлетели, так что если взять за основу диалект империй, то получалось “Жопное Копыто”.

Хаджар чихнул и помотал головой. Он еще не пил, но только от одного запаха почувствовал себя навеселе.

— Маздму… мэдмз, — лежащий на земле, в пыли, вояка отчаянно пытался встать и поклониться Лэтэи, но каждый раз только снова обнаруживал себя на тротуаре.

Замерев, он вздернул указательный палец, после чего переместился на карачки, и, с выражением лица альпиниста, покоряющего горную вершину, кое-как выпрямился. Все так же держа палец к небу, он по слогам начал выговаривать обращение.

— Мад-му-аз-… - икнув и поняв, что это весьма плохая идея, вояка отчеканил. — Мэм, — после чего, все же, решил поклониться.

И это стало его роковой ошибкой. Как стоял, так и рухнул лицом прямо в лужу собственной рвоты.

Хаджар посмотрел на небо. Солнце только-только поднялось в зенит. Полдень.

И кто бы сомневался, что из всех заведений, коими мог похвастаться пограничный город, Абрахам выберет именно такое. Кажется авантюристу религия не позволяла останавливаться в пусть и чуть более дорогих, но куда более спокойных местах.

Хаджар, перешагнув через захрапевшего пьянчужку первым вошел внутрь таверны.

На первом, где собрались посетители во многом схожие с внешним убранством таверны, среди столов, прикрученных к полу и стульев, внешне слишком хлипких, чтобы выдержать вес взрослого человека, порхали официантки.

Сидевший напротив Алба-удун, гном из Рубиновой Горы, пил горькую брагу, поглаживал по заднице сидевшую у него на коленях деву явно не самого “тяжелого поведения” и смотрел на лучника с едва скрываемым высокомерием. По мнение Албадурта все, что выходило из-под молота людских кузнецов и артефактов не стоило и малейшего упоминания.