Сердце Дракона. Восемнадцатый том. Часть 2

Зрители больше не кричали. Тишина застыла над ареной, которая только недавно являлась эпицентром праздника, а теперь… теперь же она скорее походила на траурное заседание. — Позвольте поздравить вас с тем, что только вы, из семи сотен претендентов, смогли добраться до финального тура. Уже одно только это достижение делает вам славу и честь! А теперь, позвольте, я представлю вам третий тур нашего состязания!

Как и предполагал Хаджар, третий тур выглядел весьма и весьма тривиально. Простое дуэльное соревнование на выбывание.

Те самые десять подиумов, на которых адепты только что бились с разнообразными монстрами, отмыли и очистили от крови и ошметков плоти, после чего, проведя нехитрую жеребьевку, вызвали десять пар на состязание.

Хаджар повернулся к Летее. Обычно спокойная девушка, сейчас ерзала на каменном кресле и едва ли не кусала ногти.

Эти слова эхом резонировали в душе Хаджара с мудростью, оставленной ему Травесом. Мудростью, которую он не мог осознать уже на протяжении всей своей жизни.

Каждый раз думая, что он докопался до сути сказанных драконом слов, он вдруг понимал, что за обнаруженным слоем смысла скрывается очередной — новый уровень знания.

Они бросились в резком выпаде почти одновременно. Окруженные мистериями, готовые нанести последний удар.

— Поздравляю Канта Шедела из семьи Летящих Вдоль Травы с победой на турнире праздника Сумереч…

— Что вы себе позволяете… — закричал было градоначальник, но его прервал властный взмах руки миледи.

— Что ты хочешь этим сказать, старик? — голос её оказался под стать фигуре. Такой же лощеный и тянущийся, как патока.

— Старик, опомнись! — едва ли не зарычал градоначальник. — Ты смеешь оскорблять наших благодетелей, великую сек…

— Величия в ней вот столько, — Абрахам показал мизинец. — даже член лучника в моем отряде и тот больше.

— Иди ты в задницу, Шенси, — едва слышно проворчал Густаф. — что я вам вообще такого сделал…

— Ты просто молод, — “пожалела” его Иция. — Это пройдет.

Миледи… засмеялась. Смеялась она долго и искренне. А у Хаджара почему-то возникло стойкое ощущение, что перед ним стоит не человек, а лиса или, может, куница. Хитрое и изворотливое животное.

— Может не секта обмельчал, старик, — произнесла сквозь смех миледи. — а адепты? Я не вижу здесь ни одного, кто был бы достоин того, чтобы Пустынный Мираж тратил на него свое время.

— Значит стар и слеп здесь не я, миледи, — галантно поклонился Шенси. — а вы.