Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Мысль сдобрить радость трапезы не только лишь винным уксусом и мускатным орехом, но и смесью четырех перцев была блистательной, однако победа несла с собой похвалы, а не счастье. Даже когда названная Брендой принялась крошить в соус хлебный мякиш и поедать его, воздавая хвалу искусству Мелхен.

– Вот ведь объедение, – твердила жующая, – не оторвешься! Ну и повезет же твоему муженьку! Только ты, прежде чем браслет надеть, на свекра глянь. Если толстый – отказывай, а то оглянуться не успеешь, как муж в дверь не пролезет… И кабы только в дверь!

– В окно?! – расхохоталась Бренда.

 – Чтоб ты знала, слишком толстый муж еще хуже ленивого.

– У нас будут слуги, – отрезала гоганни. Она не понимала талигойских намеков, но сказанного хватало, чтобы прервать липкий разговор и исполнить задуманное с вечера. – Я иду гулять по городу.

Старшая над кухней осталась сидеть за столом, она не знала, что яма в саду скрыла гнилые половики, как не знали заснувшие на посту о своем позоре. Мелхен выбежала в прихожую, где караулили «фульгаты».

– У меня дело, – девушка старалась говорить твердо и спокойно. – Если вам приказано нас охранять, я возьму воина, но пойду, куда мне нужно.

– Как скажете, барышня, – сержант с веселым, рвущимся к небу носом любил пережаренное и чем-то напоминал далекого Дювье. Мелхен была рада, что главный сегодня он. – Муха, вставай!

Муху на самом деле звали Адольф, это Мэллит помнила. Вдвоем они вышли из дома, и девушка сразу свернула в переулок, избегая докучливых встреч.

Долг гнал гоганни к Проэмперадору, а две памяти висели на ногах, обдавая то холодом, то жаром. Минувшей зимой недостойная пришла к тому, кто был ее светом, и нареченный Альдо растоптал сердце вместе с любовью. Подобный Флоху не обещал любви, лишь короткую радость. Он не солгал ни в чем.

Когда Проэмперадор пришел спросить о той, кого до смерти звали Гизеллой, слова его были вежливы, а глаза спокойны. Мэллит не скрыла ничего, но она не видела вставшую, только гниль. На завтрак первородные не остались, и это было хорошо, ведь вся бывшая в доме пища погибла, а то, что принесли из трактира, могло насытить, но не подарить наслаждение.

Гоганни вслед за Сэль присела в прощальном реверансе, а потом из окна гостиной смотрела, как гости уезжают. Девушка не ждала, что названый Лионелем обернется, и оказалась права – всадник на пятнистом коне скрылся за поворотом, и сразу же пошел снег, а может быть, он шел все время, просто Мэллит не замечала.