Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Пожирать не продавших свободу тварей дозволено лишь от великого голода, и блюда из них не должны доставлять наслаждения.

– Я помню Кубьерту. Если вы останетесь на севере, сделайте исключение для зайцев и кабанов. Они пожирают посевы, а похитивший чужой хлеб должен быть наказан строже укравшего золото, не так ли?

– Так, – подтвердила Мэллит, – но я пришла не ради грызущих яблони. Я убила. Я могу вернуться к подруге, или Проэмперадор решит иначе?

– Чуть позже, сударыня, у нас еще несколько минут. Как вышло, что вас не заметили, и как вам удалось не намокнуть?

– Первородный ходит по карнизу, я это тоже могу.

 – Легче семь раз по семь взбежать по лестнице, чем говорить, как говорят талигойцы. – Я притворилась больной, мне принесли сонный отвар. Я заперла дверь, вылезла в окно, обогнула башню и пробралась в пустую комнату для слуг. Колотушку для мяса я оставила там раньше. В саду растет дуб, его ветви тянутся за ограду Нижнего парка. Я умею лазить по деревьям, и я перебралась на ту сторону. Моя юбка в самом деле намокла, но я успела ее высушить, ведь все думали, что я сплю, а рукава я подобрала. У меня все получилось.

– Да, у вас получилось. Скрыв правду от герцога Придда, вы поступили правильно, молчите и впредь.

Смотрит на часы. Придет ли он еще раз в дом Селины или этот разговор последний? Проэмперадор поверил и решил скрыть неприятное для всех. Он запомнит важное и забудет досадное, а вот ничтожная будет помнить. Не удар, не спутавшиеся с водяной травой волосы – черный лед взгляда и безнадежность, уносящую силы.

– Сударыня, что вы подумали, когда мы были в парке? – Она должна думать и отвечать, а слезы хотят литься, но Первородный Лионель их не увидит!

– В Альт-Вельдере. Вспоминайте, мы были в лабиринте, разговаривали и вдруг из-за тростника послышались шаги. Тогда меня удивило ваше лицо, теперь я понял. Вы решили, что графиня Борн вернулась и ищет вас?

– Господин Монсеньор, – девушка встала и расправила юбки. – Ничтожная все сказала и уходит.

Прежде Мэллит не думала, как он высок! Когда первородный стоял, она была ему до подбородка.

Нареченный Лионелем поклялся кровью, что не коснется ее первым, значит… Гоганни быстро положила руки на обтянутые сукном плечи и… взлетела. Монсеньор поднял ее, теперь глаза смотрели в глаза.

– Так удобнее, – сказал он, – не правда ли?

Поцелуй был короток, как удар стилетом, и долог, как боль.

– Я открою окно, – прошептала Мэллит, вновь ощущая под ногами пол. – Я буду ждать.

– Благодарю вас.