Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Это наложилось на мстительный нрав девицы, а дурная смерть в доме Селины открыла новорожденному выходцу дверь. Смерть была дурной, потому что управляющего обманули, пустив в ход имя боевого товарища…

– Монсеньор, ваш конь.

Мориски – существа нежные, но Грато привык к длинным переходам, и потом он был со своим человеком. Лошади и солдаты, если знать, как с ними обращаться, пойдут до конца, потому их и нужно беречь. По возможности.

– Да, Монсеньор? – одна из черных теней за спиной приближается, становится человеком.

– Навещая госпожу фок Дахе, вы приняли меры против выходцев. Какие именно?

– Да обычные! Рябинка, свечи, ну и заговор… Здешний местные помнят, но сакацкий крепче.

– Вряд ли девица знает алатский.

– А на… то есть, зачем ей? Кошка напаскудившая «брысь» всяко поймет, только не вернуться ей! После такого-то!

– Вы когда-нибудь слышали, чтобы выходец останавливал выходца?

– Нет, Монсеньор, они поодиночке ходить должны.

Одна беда – «холодные» не всегда знают, кому и что «должны». Как, впрочем, и горячие.

Твой долг сделать то, на что ты способен. Твой долг не браться за то, для чего ты не годишься, так имей же разум отличить первое от второго! Ты справился с каданцами, с Фридрихом, с Хайнрихом, ведь сделать потомственного врага больше, чем союзником – победить дважды. Его и себя. И с Рудольфом ты справился, и про зелень понял больше других… «Больше». Стакан больше наперстка, только Грато из него не напоить.

Дорога была белой, чистой и ровной, как жизнь скучной девственницы. Жизнь Гизеллы фок Дахе пронеслась грязной короткой речонкой, жизнь графини Борн стыла жутким голодным болотом.

Дочь хромого полковника не могла быть сильней Габриэлы! Кудлатая паршивка не убивала собственными руками и не баловалась магией. Злобы в ней хватало, но злобы визгливой и глупой, да и умерла девица без затей, однако встала именно она, причем именно встала. Поганку никто не поднимал, будь иначе, остывшая служила бы поднявшему, а она бросилась обделывать свои делишки.

До признаний Мелхен Савиньяк еще принимал доводы Придда: Габриэла умерла случайно и быстро, ничего не поняв.

Гизелла знала, что ее ждет, и неистово хотела отомстить. Ей повезло с Арно, который умудрился слегка влюбиться и стал доступен. Райнштайнер именно так и выразился, но вспомнить сказку или легенду, где мертвеца поднимает одна лишь ненависть, ни барон, ни Спрут не смогли. Всегда присутствовало либо колдовство, либо вольно или невольно нарушенная клятва, либо нечто запредельно мерзкое.