Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Ваше дело намекнуть на ряд условий, и каждое из этих условий, мнимое ли, настоящее, удостоится диссертации, а возможно, и не одной. Ваше высочество, вам нравится Эпинэ?

– Мне тоже. Двое из четверых не так уж плохо…

– Я вам не академик! – обычно добродушная кардинальша сегодня держалась почти воинственно. – И я не собираюсь ломать мозги о намеки. Что не так уж плохо?

– Все! – Алва удивленно поднял бровь. – Мы, вы, собака, погода, горы, груша в ваших руках. Или она являет собой печальное исключение, и поэтому вы ее не доедаете?

Ответом стал хруст, сделавший бы честь самому Котику.

Этери улыбнулась, Рокэ – тоже. Если б не алатка, Марсель свистнул бы пса и отправился глянуть, что творится по ту сторону дома, но раз нельзя оставить вдвоем, лучше остаться впятером, тогда злость двоих делится натрое. Задумавшийся над сим арифметическим казусом виконт не сразу обратил внимание на лай, в котором, впрочем, не было и намека на злость или тревогу. Котик зачем-то сунулся к дому, унюхал слугу и давал понять, что уединению конец.

– Мухр’ука хочет знать, не надо ли нам чего, – объяснила Этери. – Я велю ей принести гитару.

– Гитара от несведущих рук глохнет, скажите мне, куда идти… Или проводите.

– А мы с Готти развлечем ее высочество, – вызвался Валме. – Котик!

Котик откликнулся, но не подбежал – был занят. У Мухр’уки, несомненно, имелось что-то притягательное, но то ли старуха не спешила с подношением, то ли волкодав не желал угощаться из чужих рук.

В любом случае, он призывал хозяина.

– Простите, – извинился виконт, – мы сейчас.

Матильда все еще сражалась с грушей, а Рокэ с Этери смотрели друг на друга. Валме очертил вокруг сердца что-то бакранское и отправился улаживать котиковы дела. Волкодав продолжал солидно облаивать невидимую за кустами служанку, виконт велел ему замолчать, и тут раздалось сдавленное:

Говорил мужчина, и говорил на талиг. Без малейшего акцента! Валме припустил вперед, ему и оставалось-то несколько шагов.

Дверь в обиталище Этери была распахнута и за нее держался кто-то высокий и потрепанный. Сверху он был совершенно незнаком, но сапоги… сапоги были те самые!

– Прощу прощения, сударь, – владелец сапог был явно взволнован, – не могли бы вы сказать, где я и… Здесь лето?!

– Осень, – охотно объяснил Марсель. – Это Хандава. Бывшая резиденция кагетских казаров, сейчас она принадлежит бакрийской короне.