Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

Зато алатка начала разбирать отдельные слова – будто закатная волна одну за другой вышвыривала на берег ракушки

– Четырежды богоданный… Всех, кто осмелится…

– …наши горы сами по себе есть… доказательство бытия Божия…

– Во славу Сервиллия… судьба… страшной… ввергнет в Закат…

– …провожу… высочество…

– …вечное проклятье… смерть…

Кажется, она к кому-то шагнула, кажется, что-то звякнуло, кажется, пальцы разжались… Звякнуло и задребезжало уже сильнее, сбоку затемнело, зато впереди раскинулась полная осени степь. Ветер ерошил жесткую траву, красное солнце наполовину ушло в землю, и на него стало можно смотреть.

Матильда и засмотрелась, так, что споткнулась, но не упала – поддержали… Матишка поддержала, и было той Матишке лет шестнадцать.

– Пусти, – велела старуха. – Беги, целуй Ферека… и не только целуй! А в Агарис соваться не смей! Слышишь?!

Матишка замотала головой, с мониста осенними листьями полетели таллы и велы, зазвенели по камням, кто-то в алом доломане сперва бросился их собирать, а потом со смешком швырнул вверх.

Золотые искры вспыхнули, оказавшись бабочками, появилось и стало синим небо, к которому немедленно потянулись знакомые, но чужие горы.

– Я виноват, – дрожащим голосом сообщил вернувшийся вместе с небом Лисенок, – я должен был вас оградить, но лжекардинал ворвался так неожиданно! Я не мог даже предположить, что вы столь нетерпимы к ереси… Это в самом деле ужасно! Вы можете идти?

– Сами видите, – буркнула Матильда. Оказывается, они умудрились спуститься почти до середины лестницы.

 – Где этот… еретик?

– Увы, все еще наверху. Требования, которые он привез, для Кагеты неприемлемы, и мне придется это ему объяснить.

– Разве вы не слышали?

– Я не поняла. То есть поняла не вполне.

– Бывший кардинал Гайифы самочинно объявил себя Эсперадором, назвался Гаэцием и назначил этого человека кардиналом Кагеты и Сагранны. Присланный еще его святейшеством Адрианом Серапион никогда не был другом нашей семьи, а после гибели отца стал врагом, но в казарии он по воле истинного Эсперадора.

Я не искал поддержки эсператистов, когда вступил в бой с Хаммаилом, я не ищу ее и теперь. Ваш супруг и регент Талига открыли мне глаза на многое, о чем я прежде не задумывался, но то, что в мире становится слишком мало любви, искренней человеческой любви, я понял сам. И я не стану мстить священнику, тем более чужими руками. Если Серапион захочет остаться в казарии, я его не выдам. Тем же, кто признает Эсперадором самозванца, в Кагете места нет.