Сердце Зверя. Том 3. Синий взгляд смерти. Рассвет. Часть 2

– Сучий выкидыш! Ты не дотянешь до завтра! Мои…

То, что он держит труп, Валме осознал, когда Рокэ стал вытирать кинжал. Ворон убил чисто, быстро и бесшумно, хори в свой Щели ничего не услышали, но Марселю в последний год слишком часто объясняли, что легкая смерть – это хорошо, а делать даже такое «хорошо» погани не хотелось.

– Рокэ, – не стал скрывать своих сомнений виконт, – я помню, что смерть не тявкает, а победа не распускает хвост, хотя до Гайифы это никак не дойдет. И неоправданного мучительства ты не одобряешь, только я бы помучился еще минут пять.

– Дурная трата времени. Что требовалось, мы уже знаем. Рамон, как тебе лучше, оставить или убрать?

– Убрать, – Салиган сунул трость Алве и подхватил тело под свободную руку, – тогда он в сговоре с Пьером перережет патруль и собственных суз, а по чьему наущению – найдем. Карлион надоел уже всем, ему пора под балкон.

– Воистину, – Ворон крутанул трость, явно оценивая баланс. – Ты любишь Старый Парк?

– Мне нравится слушать плеск воды и знать, что, во-первых, в ней нет мыла, а во-вторых, ей до меня не добраться.

– Потащили, – поморщился Марсель. – Если что, сойдет за пьяного, а поможет Бакра, так и не встретим никого.

– Кого тут встретишь… Знали бы вы, как мне не хватает приличного общества.

– Как я вас понимаю, – посочувствовал Валме, жалея, что не может развести руками. – Но мы вернемся, и я обязательно привезу вам из Сагранны сувенир. Бакранский боевой посох.

– Мне он просто необходим, – просиял дукс и покосился на влекомого покойника. – А ничего так получается, достоверненько! Ну, перепил младенчик, даже ножки не идут, бывает…

За Бобровой Рокэ принялся тихонько насвистывать, а потом и напевать что-то веселенькое. Не то про пляшущую над мертвой долиной луну, не то вообще про гостью-смерть, которая пришла и никак не может убраться. Кэналлийские «песенки» прогулочке соответствовали как нельзя лучше, но Марсель бы предпочел другие места и другую музыку.

– Рокэ, – окликнул Салиган, – вот за что я тебя особо ценю, так это за жизнелюбие. Себя, к слову сказать, тоже.

– А что нам остается? – засмеялся кэналлиец. – Станешь убивать, не любя жизнь, рано или поздно сойдешь с ума. Мне кажется, дело не в парке как таковом…

– Парк не виноват! – Песенки кончились, и сердце Марселя вопреки уставшим ногам и будущей лодке возликовало.