Каковы результаты?
— Непосредственно начальство заговорщиков, убито пятеро, один ранен, ему оказана первая помощь. Готов помочь следствию. Холопов убито семь человек, восемь пленено, сидят в бане. С нашей стороны потерь нет.
— А где они? — спросил полковник.
— Вон, лежат в первом ряду, Паша покажи.
— Господин Слюдич, посмотрите, кто из них вам знаком.
Гражданский подошел и с испугом стал рассматривать трупы. По всему видно, что ему стало плохо от неприятного зрелища.
— Первый, это пан Хруцкий, второй пан Землянский, четвертый сын графа Вержановского, других я не знаю.
Простите господа… — он отбежал в сторону и его хорошо вывернуло. Полковник брезгливо поморщился.
— Что-нибудь ещё удалось выяснить? — спросил полковник.
— Да, нашли схрон с оружием и так по мелочи. Пройдёмте в дом.
Там я предъявил ему саквояж с деньгами и шкатулку с бумагами.
— Раненый в комнате. — кивнул я на дверь.
— Капитан, займитесь — распорядился полковник.
— Допросите по горячему, я должен знать всё, что ему известно.
Штабс-капитан кивнут и зашёл в комнату.
— Так, что тут у нас — Лукьянов открыл саквояж и стал выкладывать его содержимое. Когда он развернул свёрток с ассигнациями, я не сдержался.
— Мне кажется в пачке много фальшивок.
Полковник с интересом посмотрел на меня.
— Вы уверены, есаул?
Я взял часть ассигнаций и просматривая их выложил три билета.
— Наши банковские билеты подписываются в ручную, а тут явно типографская печать. Да выглядят они много солиднее чем оригинальные. Честно говоря, господин полковник, стыдно становится за державу.
Неужели министру финансов Российской империи не стыдно выпускать такие позорные билеты. У нас что, нет возможности выпустить красивые и защищённые банковские билеты на специальной бумаге. Стыдоба. — бросил я небрежно на стол остатки пачки. Полковник нахмурился и сжал губы, но в его взгляде читалось согласие.
Затем он достал мешочки с монетами и тщательно осмотрел их. Он о чём-то задумался и взялся за шкатулку. Поочерёдно доставая бумаги, он быстро просматривал их.
Отложил два письма.
— Странно зачем Землянский хранил компрометирующие его письма? — тихо проговорил Лукьянов, как бы для себя.
— Это всё?
— Да, ещё, личные вещи.
Я выложил перстни и портсигары.
— Личное оружие, в углу сложено.
Полковник улыбнулся и пододвинул выложенные вещи ко мне.
— Как вы говорите, трофей.
— Что с бою взято, то свято, так правильнее. Оружие, лошади? — я посмотрел на полковника.
— Хорошо, можете забрать, заслужили.
