— Пробуем, если всё получится, Мослак, премию получишь, коня.
— Торопиться надо, пан офицер. — Засуетился Мослак.
Мы проехали с полкилометра и свернули в лес. Речка действительно замерзла и мы осторожно, с интервалом между всадниками, вышли к нужному месту.
Лошадей отвели в сторону и сели в засаду.
— Есть другая дорога?
— Есть конечно, только сейчас трудно по ней идти. Лес густой. Ему же быстрее уйти надо, а эта дорога самая удобная. Так всё и оказалось. Через пол часа на нас вышли беглецы. Девять человек. Когда я окликнул их, они присели от неожиданности.
На предложение сдаться категорически отказались. В течение десяти минут все были ликвидированы, так толком и не поняв, кто их отстреливал. Бойцы соорудили факелы и стали стаскивать всех в одно место. Тщательно всех осмотрели Эркен сложил все трофеи в сумку.
— Делайте волокуши, в деревню повезём.
Двое бойцов с лопатками пошли рубить молодые деревца.
К деревне вернулись через три часа. Подъехали к усадьбе и сложили трупы в ряд. Я отослал Мослака, чтобы его не видели с нами.
Мало ли как получится. Мослак согласился и ускакал к себе. Савва с Эркеном и разведкой Кости обыскали весь хозяйский дом. Прислуга, молодая и пожилая женщины, с испугом сидели обнявшись в углу. Я не спеша обошёл дом. Большая комната и три маленькие. Задержался в комнате похожей на кабинет. Простенький секретер. Вошёл Эркен.
— Ничего нет, так по мелочи. Это с пана сняли.
Небольшая кожаная сумка. Мешочек с монетами. Вытащил горсть, золото, попадались и французские монеты, австрийские талеры, русские и польские.
Во втором серебро, он был побольше. Не много ювелирных изделий. Четыре банковских векселя на предъявителя, австрийского банка, на общую сумму тысячу двести талеров.
— Усадьбу проверили?
— Да, командир. Жандармов нашли, в сарае, восемь человек. Корнету в лицо стреляли.
— Ладно, жандарма позови.
Я сидел за столом в большой комнате."
"— Звали, ваше благородие? — вошёл Симонов.
— Ваши все?
— Так точно, все, окромя меня. — Нахмурился он и вздохну.
— Корнет и месяца не прослужил.
Серый рассвет рассеял темноту и со двора раздались завывания и причитания. Вышел из дома. У трупов беглецов собралась кучка сельчан. К крыльцу подошёл пожилой мужчина.
— Дозвольте забрать тело сына, пан офицер.
— Нет, после того, как следователь приедет и осмотрит, заберёшь.
— Не по христиански поступаешь, пан офицер. — тихо проговорил он.
— А жандармов убивать и стрелять им в лицо, это по христиански? — психанул я.
