Он давно ищет решение кавказского вопроса, хотя, как ты верно подметил, слишком многие заинтересованы в продолжении этого вялотекущего конфликта и у нас, и за рубежом. — Граф тяжело вздохнул. — Самое печальное, что у России нет настоящих друзей.
— В политике не бывает друзей, — я горько усмехнулся, — только временные партнёры.
— Мудрое замечание, — граф приподнял бровь. — Сам придумал?
— Нет, — признался я, — где-то слышал.
Граф многозначительно кивнул, его пальцы забарабанили по столу в задумчивости. За окном уже сгущались сумерки, а свечи в канделябрах начали отбрасывать дрожащие тени на стены кабинета.
Я попрощался с графом.
— Петр, ещё раз повторяю, будь осторожен. — Сказал граф на прощание. Я кивнул в ответ.
По возвращению в дом Андрея, я успокоил Катю и Андрея, что пока мы остаёмся у него. Граф принял меня вполне спокойно и доброжелательно. Через день, в полдень, слуга доложил, что меня спрашивает господин Лукьянов Лев Юрьевич.
— Здравствуйте, Пётр Алексеевич. — увидел я улыбающегося полковника одетого в цивильное, что было странным для меня.
— Пётр Алексеевич, я за вами, нас ждут.
— Я готов.
— Прекрасно, пойдемте.
Мы сели с нам в ни чем не примечательную карету. Приехали к зданию жандармского управления, но зашли не с парадного входа. Поднялись на второй этаж. Нас сразу провели в кабинет. Полковник не стал входить вместе со мной.
— Удачи, подполковник.
Выдохнув, вошел в кабинет. Я сразу узнал его, генерал-адъютанта, генерала от кавалерии, графа Бенкендорфа, начальника третьего отделения Е.
И. С. К., шефа отдельного жандармского корпуса.
— Здравия желаю, ваше высокопревосходительство. — Вытянулся я.
— Здравствуйте, подполковник Иванов, — он оценивающе осмотрел меня.
— Много слышал о вас, наконец увидел в отчую. Начнём с приятного, за выполнение очень важного и ответственного задания в воздаяние ваших заслуг перед короной, его императорское величество изволил наградить вас орденом Святого Владимира четвёртой степени с мечами, все нижних чинов знаком ордена Георгия победоносца.
Примите мою личную благодарность за успешно проведённую операцию.
— Служу трону и отечеству.
Бенкендорф кивнул.
— А теперь, подполковник, может быть у вас есть просьбы или пожелания личного плана. Говорите, не смущайтесь. Да, все запреты с вас сняты. Гнев императора миновал, осталась только милость. — Усмехнулся Бенкендорф.
— Мне всего довольно, ваше превосходительство, прошу вас уделить мне внимание по очень важному вопросу.
— Я вас слушаю, подполковник.
