— Ви не иметь такой права, — заволновался англичанин, вас будут наказать. Ви дикарь — дальше неразборчивая речь на английском. Я рукой притормозил Савву.
— Будем говорить? — Чарльз продолжал ругаться вращая круглыми, испуганными глазами.
— Паша рот ему заткни, будет орать, как кабан недорезанный.
Паша достал какую-то тряпку и затолкал ему в рот.
— Савва, тронь лезвием, слегка надрежь. — Савва кивнул и приложился к пальцу лезвием ножа и надрезал. Что тут началось. Чарльз мычал, дергался, изворачивался. Паше с трудом удавалось удерживать его.
— Вы хотите что-то сказать, Чарльз?
Он стал активно кивать головой.
— Сволочь, сука, скатэна вы не есть цивилизованный человек, вы дикарь, варвар. — У Чарльза иссяк словарный запас.
— Чарльз, вы испытываете моё терпение. Вы будите говорить?
— Да, буду, только вы должны дать слово оффисира, что не будите убивать меня. — сказал Чарльз с нотками истерии.
— Даю вам слово офицера, как только вы расскажите всё, что знаете, я сдам вас в жандармерию. Скорее всего вас отпустят, как служащего дипломатической миссии.
— А ви, кто есть?
— Военная контрразведка. Я вас слушаю, Чарльз.
— Не знаю всё. Я должен был смотреть на нападение и рассказать результат сэру Кэмптону, помощнику посла. Больше я ничего не знать.
— Это тот самый Кэмптон, офицер Форин офиса — спросил я между делом на английском
— Yes. — машинально ответил Чарльз и растерялся от того, что попался так легко.
Дверь в магазин распахнулась и в магазин вошел жандармский подполковник.
— Подполковник Житомин, кто вы, представьтесь?
— Войсковой старшина Иванов, Пётр Алексеевич.
Сопровождал его высочество на выставку мануфактуры.
— На каком основании задержали этого — кивнул он на связанного Чарльза.
— Чарльз Стенфорд, служащий английской дип миссии. Задержан мною и допрошен по горячему. Должен был проследить за террористической акцией и доложить помощнику посла Кэмтону, сотруднику английской разведки. Дальше подполковник сами, забирайте Стенфорда. Обязательно доложите обо мне своему начальству.
Передайте моё почтение полковнику Лукьянову, наверняка тут польский след обнаружится.
Взгляд подполковника остановился на моём погнутом Георгиевском кресте.
— А по сему, честь имею. Бойцы сдайте задержанного жандармам."
"Мы вышли на улицу. Подполковник проводил меня непонятным взглядом, но ничего не сказал. Вокруг повреждённой кареты императора суетилась куча народа в шинелях с петлицами и погонами разных ведомств. Черныш стоял и постоянно мотал головой.
