— Но каков Иванов, удачливый счастливчик. — усмехнулся Дубельт.
Его участие спасло цесаревича, а заодно и их с Бенкендорфом. Страшно было подумать если бы покушение удалось. Просто уму не постижимо и не поддаётся объяснению мистическая роль Иванов в событиях произошедших в последнее время. Его замечания по поводу охраны первых лиц государства справедливы и уместны. Дубельт вспомнил вспышку негодования Александра по поводу абсолютной беспомощности охранного конвоя во время покушения. Только присутствие подполковника Иванова спасло его от смерти.
— Прав цесаревич, черт возьми. Как неприятно осознавать этот факт.
— Ваше превосходительство, его высокопревосходительство просит явиться вас немедля. — сказал вошедший адъютант.
Дубельт застал Бенкендорфа сидящим за столом. Хмурый с покрасневшими глазами он кивнул в ответ на приветствие.
— Присаживайтесь, Леонтий Васильевич. Чем порадуйте?
— Нет сомнений, ваше высокопревосходительство, что покушение организованно англичанами. Служащий английской дипмиссии Стенфорд, который дал признательные показания Иванову, при повторном допросе отказался от прежних показаний.
Доказать его участие в покушении мы не можем. Он утверждает, что подполковник Иванов принудил его дать ложные показания под угрозой применения пыток. Английское посольство требует освободить Стенфорда или предоставить доказательство его вины. То что Кэмптон английский резидент, нам давно известно. Непосредственный исполнитель террористического акта Иосиф Маневич, бывший студент Петерсбурского университета.
Год назад был вынужден, по болезни, оставить учёбу. Активный участник студенческого кружка Станкевича, за конституционную монархию. Врачи прогнозировали смерть Маневича через год, от силы два, чахотка. Девица и мужчина погибшие с ним, неизвестны. Сомнений в том, что англичане причастны к покушению нет. К сожалению доказать их причастность мы не можем.
— Но хоть, что-то мы можем сделать? — взорвался Бенкендорф. — Или прав император тыкая меня носом, как щенка нагадившего на полу гостиной.
Я должен стоять перед императором и беспомощно разводить руками и блеять о том, что мы не можем ничего доказать и тем более наказать преступников.
Глава 28
Мы сидели с Андреем в восточной комнате. Я никак не мог устроиться, что бы утихла ноющая боль в левой половине груди. Только мысль о том, что я просто чудом избежал смерти, примиряла меня с нынешним состоянием.
— Домой надо ехать, у нас спокойней. По крайней мере не стреляют по среди Пластуновки.
