Император и цесаревич остановились в центре зала. Полковник Лоренц открыл папку и огласил.
— Войсковой старшина Иванов!
Я строевым шагом подошел к императору.
Божиею Милостию
МЫ, НИКОЛАЙ ПЕРВЫЙ,
ИМПЕРАТОР и САМОДЕРЖЕЦ ВСЕРОССИЙСКИЙ,
Царь Польский, Великий Князь Финляндский
и прочая, и прочая, и прочая.
Верноподданному нашему, Войсковому старшине Кавказского казачьего войска, Иванову Петру Алексеевичу, за оказанное исключительное мужество и самоотверженность, коими он, невзирая на явную опасность жизни своей, спас от угрожавшей гибели
Возлюбленного Сына Нашего, ЦЕСАРЕВИЧА и ВЕЛИКОГО КНЯЗЯ Александра.
Всемилостивейше жалуем Кавалером Императорского Ордена Святого Владимира третьей степени с мечами, с причислением к оному и всеми правами и преимуществами, сему ордену присвоенными.
Пребываем Императорскою Милостью Нашею к вам благосклонны.
На подлинной Собственною Его Императорского Величества рукою подписано:
«НИКОЛАЙ».
Присвоить чин казачьего полковника с внесением в реестр Кавказского казачьего войска.
Назначить пожизненную пенсию двадцать пять тысяч рублей.
Удовлетворить всеподданнейшее прошение Графа Васильева Дмитрия Борисовича о передачи графского титула с правом наследования старшим в роду, полковнику Иванову Петру Алексеевичу с именованием оного с момента подписания прошения, граф Иванов-Васильев.
По залу прошелестел тихий вздох. Император подошёл ко мне и приняв у Лоренца орден повязал его мне на шею и тихо сказал, чтобы слышал только я.
— Ну, что полковник, унесёшь все мои милости.
Александр улыбался видя моё растерянное лицо. Я был настолько ошеломлен, что не сразу сообразил и со значительным опозданием произнёс.
— Служу трону и отечеству. — хриплым от волнения голосом. Лоренс вручил мне все дипломы и я развернувшись кругом проследовал к графу Васильеву. Император продолжал награждать других представленных. Я, подойдя к Дмитрию Борисовичу, посмотрел на него и тихо прошептал.
— Зачем, Дмитрий Борисович?
— Я так решил, Пётр и не спрашивай меня ни о чём.
— Он обнял меня и прижал к себе. Подошёл улыбающийся князь Долгорукий, поздравил меня.
— Неожиданно, Дмитрий Борисович, очень неожиданно. Надеюсь у вас не возникнет непонимания со стороны вашей сестры?
— Моя, сестра, выйдя замуж, не имеет ни какого права и отношения к роду Васильевых. Слава богу я жив и только я, могу решать кому передавать титул и наследство. И полно об этом. Её намерения не правомерны и не основательны.
