Тени бойцов скользили бесшумно, как призраки.
Последнюю сотню метров преодолевали по-пластунски. Грудь вдавливалась в холодную землю, локти и колени горели от напряжения. Шелест ползущих бойцов казался оглушительным, или, это, только я слышал? Сердце колотилось так, что стук отдавался в голове. От такого количества адреналина меня слегка потряхивало. В тридцати метрах от лагеря все замерли. Лёжа в передовой шеренге, я заметил, как бойцы тихо готовят гранаты. Взгляд скользнул на часы — пятнадцать минут до начала.
Темнота ночи медленно отступала.
На востоке небо побелело, потом начало сереть, словно кто-то разбавил чернила водой.
Когда мы в напряжении ожидали время «Ч», со стороны первой сотни внезапно раздались крики.
«Гранатами — бей!» — рявкнул я, чувствуя, как голос сорвался на хрип.
Послышалось частое чирканье запалов — и в сторону лагеря полетели десятки гранат. На мгновение ночь озарилась роем светлячков горящих фитилей.
Гранатомётчики делали короткий рывок, резко бросали смертоносный груз и шлёпались на землю, прижимаясь к холодной почве.
Все замерли, ожидая взрывов.
По плану, первая полусотня метает тридцать гранат. Залп. Затем вторая, ещё тридцать, сразу после залпа. Грохот разорвал тишину. Сначала частыми взрывами наши гранат, потом оглушительным грохотом со стороны первой сотни. Я действовал на автомате, выполняя команды Андрея и Миши. Залп, десять метров вперёд. Новый залп. В лагере начался ад. Визгливые крики на непонятном языке. Мечущиеся тени в дыму. Дикое ржание лошадей, бьющих копытами по повозкам.
«Сотник! Ещё залп — и отходим!» — крикнул я, уже хрипя от напряжения.
Последний залп и мы начали организованный отход. Чётко, как на учениях. Первая полусотня отошла на тридцать метров, встала в двойную шеренгу, стрельба с колена. Вторая разорвала шеренгу, развернулась в колонны, обошла прикрытие по флангам. Рывок на пятьдесят метров и снова в строй. Наши маневры оказались лишними. Турки метались в панике, даже не пытаясь преследовать.
— Всё равно, хорошая тренировка в боевых условиях — подумал я на бегу.
Когда бойцы остановились, выстраиваясь в шеренгу, я остановился, рассматривая кричащий, шумящий турецкий лагерь. Там начался пожар, горели навесы, шатры, и ещё что-то. Раздавались небольшие взрывы.
Мы занимали оборону в двухстах метрах от крепости, ожидая первую сотню. Сотня отходила в колонне по пять, прикрываться не было необходимости. Добежав до нас остановилась. Трофим дал команду вольно и подошёл ко мне.
— Всё ладно, командир.
