— Здравствуйте, Пётр Алексеевич, позвольте поинтересоваться по какому поводу маскарад?
— Что-то похожее на костюм подпоручика Серова.
— Поясните, господин есаул? — насторожился ротмистр.
— То, что подпоручик Серов засланный казачок? Пожалуйста. После тех событий связанных с купцом я немного подумал и решил, что подпоручик, не особо скрываясь, общается с определённым кругом лиц замешанных в различных махинациях и всё остальное. Без страха вымогает деньги, берёт взятки. Или он конченый дурак и вы совершено не контролируете своих сотрудников и обстановку в управление, во что я не верю.
Остаётся одно, подпоручик засланный казачок. Вы проводите операцию по внедрению своего агента.
— А вы проницательны и не так просты, как кажетесь. — усмехнулся ротмистр.
— Тоньше надо работать, Максим Сергеевич. Так зачем я понадобился вам?
— Дело связанно со ссыльными поляками. Вам известен некто Жданович Николай Иванович?
— Да, поверхностно знаком с ним.
— Он задержан нами во время ареста фигурантов дела и проходит, как связной между Хмелевским и другими членами группы.
Так вот, он утверждает, что вы можете подтвердить его невиновность. Якобы он выполнял отдельные просьбы пана Хмелевского не зная о задуманном побеге. Что скажите?
Я коротко изложил ротмистру обстоятельства нашего знакомства.
— Так что прикажете делать с ним, Пётр Алексеевич?
— А какое наказание грозит им? — Спросил я.
— Скорее всего отправим на каторгу в Сибирь.
— Чего так далеко гнать. В кандалы и в штрафной отряд. Пусть здесь камень дробят и дороги строят.
Сюда же и проворовавшихся чиновников, с конфискацией имущества. Кормить исключительно тем, что они солдатам отпускали и одевать в то, что выдавали со складов. На своей заднице почувствуют и сроков больших не давать. Пять лет вполне хватит. На первый взгляд заманчиво, не Сибирь, но на таком довольствии долго не протянут. — со злобой высказался я.
— А что, хорошая идея, надо подумать. — ротмистр что-то записал у себя.
— Так, что делать с Ждановичем?
— Давайте, поговорю с ним.
— обречённо вздохнул я.
Жандарм ввёл Ждановича. Грязный, не мытый и с изрядным душком. Лицо осунулось и потухший взгляд. Увидев меня он встрепенулся и его глаза загорелись надеждой.
— Пётр Алексеевич, слава богу, вы откликнулись на мою просьбу. Прошу вас, подтвердите господину ротмистру, что я не виновен и не собирался совершать побег.
Я смотрел на доктора и верил ему.
— Николай Иванович, вас арестовали во время передачи денег заговорщикам. — напомнил я ему.
