Шайтан Иван 5

— Ты пришел потому, что боишься ошибиться. Боишься поражения. И ищешь в моих словах не истину, а оправдание. Чтобы потом, если падут твои воины, сказать: «Виноват старец, он надоумил». Разве я не прав?

Хамид замер. Простота и неумолимая правда этих слов обрушилась на него, как обвал. Он чувствовал себя обнаженным перед этим всевидящим взором.

— Решение — твое, и только твое, Хамид, — продолжил старец, и в его голосе впервые прозвучала строгость. — Твои воины доверили тебе самое дорогое, свои жизни. Спроси же теперь самого себя: За какую правду ты готов положить эти жизни без сомнения, без сожаления, с легким сердцем и чистой совестью? Ту сторону и избирай.

— Абу Вахид откинулся на грубые подушки, его веки медленно сомкнулись. — Больше мне нечего сказать тебе, Хамид. Путь указан. Иди.

Тишина сакли стала абсолютной. Разговор закончен. Хамид поднялся, склонился в последнем, глубоком поклоне перед закрытыми глазами мудреца и вышел на ослепительное горное солнце. Теперь он знал, как искать ответ."

"Хамид вызвал самого доверенного воина и поручил ему сообщить Хайбуле все подробности совета и готовящемся походе на него.

Старейшины тухума собирались на совет. Хамид решил разделить ответственность с советом, за дальнейшее участие их воинов и на чьей стороне. Впрочем, он не мог единолично принимать решение в таких вопросах. У него было право остаться военным предводителем или отказаться, в случае его не согласия с решением совета.

Глава 27

Зимний дворец. Кабинет императора.

В строго назначенное время граф Васильев вошёл в кабинет.

Его ожидали Император, генерал Бенкендорф и цесаревич Александо.

— Здравствуйте, Ваше императорское величество, — граф склонился в придворном поклоне.

— Здравствуйте, Дмитрий Борисович. Я пригласил вас, что бы услышать ваши впечатления о нынешнем состоянии дел в Восточном отделении Коллегии и другим вопросам связанными с Портой.

— Надеюсь, ваше величество мои откровения будут правильно восприняты вами. Краткие выводы я доложил в виде докладной записки его высокопревосходительству генералу Бенкендорфу.

— легкий кивок в его сторону. — Не хочу рисовать мрачную картину всей иностранной Коллегии. Я осветил только вверенное мне Восточное отделение.

Император немного нахмурился.

— Я ознакомился с вашим докладом и соглашусь с вашими действиями, но об этом будет отдельный разговор. Хочу услышать ваше мнение о второй Лондонской конвенции.

Граф задумался.

— Присаживайтесь, Дмитрий Борисович, — разрешил император.