Шайтан Иван 5

— Я, отец, не подумал о подарке сыну, а ты помнишь об этом.

Хайбула смутился своему промаху.

— Нам надо поговорить Хайбула.

Поспешил я сгладить неловкую ситуацию.

— Да, конечно, проходи в дом. Я прошёл в комнату и поздоровался с Мелис.

— Здравствуй. Ты говорила с мужем. — Тихо спросил я. Она молча кивнула, улыбнулась.

— Он со многим согласен — тихо ответила она.

В комнату влетел Мурат.

— Полковник, посмотри, что мне подарил отец.

Он радостно стал демонстрировать мне нож. Я жестом остановил его.

— Во-первых здравствуй, боец.

Мурат смутился и приняв стойку смирно поздоровался.

— Здравия желаю, господин полковник! — приложил ладонь к виску.

— Во вторых, своё личное оружие не следует отдавать в чужие руки.

— Так точно.

— Хороший нож боец, — вернул я нож Мурату. — Вольно свободен.

Мурат развернулся и побежал к выходу. Хайбула с Мелис с серьёзными лицами наблюдали за всей сценой.

— Как я понимаю, Мурат поступил к тебе на службу, полковник. — рассмеялся Хайбула.

— Пока неофициально. — усмехнулся я.

Хайбула уселся напротив меня. Мелис вышла с Муратом.

— Скажи, Петр Алексеевич, ты действительно можешь приютить мою семью у себя в имении и определить на учение Мурата?

— Да, ты сомневаешься, Хайбула?

— Нет, не сомневаюсь, об этом позже. Что ты хочешь узнать, Иван?

— Что ты решил Хайбула и когда начнёшь действовать?"

"— Планирую начать в середине июля. Мои люди должны к этому времени предупредить верных мне людей. Ставку решил сделать в селении Картах. Там действующая мечеть и там проповедует хаджи Гамал Дибиров.

Я встречался с ним и мы долго говорили о том, что я задумал. Он обещал оказать мне поддержку, если я стану ханом мира. Раньше там проживали Чимхановы, хунзахские беки. Султан, чеченец, предводитель сборного отряда дважды совершал набеги на Картах. Чимханов и все его родственники погибли, оставшиеся в живых уехали. Многие жители, бросив всё, переехали за вашу линию. Осталось меньше семи десятков семей. К назначенному времени там соберутся все кто поддерживают меня. Я объявлю себя ханом и обращусь ко всем аварца и другим народам Кавказа. Ко всем, кто хочет мира и мирной жизни. Мы стали обсуждать программную речь Хабиба и основные положения будущей жизни ханства. Хабиб по началу был скованным, но постепенно вошёл в рабочую колею, стал активно спорить, возражать и доказывать свою правоту. По основным пунктам обращения у меня возражений не было. Спорили по некоторым вопросам касающихся налогов и государственного устроения.