Шайтан Иван 5

Надо отдыхать иногда. Муравина прихвати, а то закис парень.

Вечер удался на славу. К нам постепенно подтянулись офицеры Малышева. Муравин с интересом наблюдал за нашими посиделками. Аслан приготовил вкусный шашлык; молодое вино, чихирь. Исполнили весь наш репертуар и опробовали новую песню. Она особенно понравилась и запала в душу офицерам.

— Эх, Пётр Алексеевич. Мне никогда не сподобиться такое сочинить. Не могу понять: слова простые, мелодия простая, а вместе — настолько душевно, что слеза накатывает и сердце щемит, — Миша сидел огорчённый.

Каждый раз, когда я видел огорчённого поэта, мне становилось особенно стыдно за свой плагиат.

Михаил с Муравиным пришли к казарме своей сотни и сели на скамейку у пристройки, в которой они жили."

"— Михаил Юрьевич, а почему вы решили уйти из гвардии и приехали на Кавказ, чтобы поступить на службу в батальон? Вы служили в гусарском полку, известный поэт, высший свет вас признавал? Кавказ — это как ссылка для проштрафившихся.

— Знаешь, Константин, давай на «ты» и без лишних церемоний. Когда официально и на службе — другое дело. А то, когда ты выкаешь и по имени отчеству, как-то не по себе становится. Если командир злится, то сразу переходит на «вы» и обзывает по имени отчеству с такой ехидцей, что начинаешь волноваться. Можешь на «ты», когда мы одни. Не против?

— Нет, Миша, можешь меня называть Костя.

— Ты не смущайся, Костя, видел бы меня в первую неделю пребывания в сотне. Ты ещё молодцом держишься, а я раскис совсем.

Думал: плюну на всё и уеду обратно, буду жить в поместье и в ус не дуть.

— Так почему не уехал? — заинтересовался Муравин.

— Каждое утро видел усмехающиеся лица командира и князя, и такая меня злость взяла. Думаю: хрен вам, сдохну, но не сдамся и не уйду. Только если меня вынесут отсюда. А потом потихоньку втянулся. Дальше легче стало. Стычки с горцами бодрят. Ну и оборона Армянской области. Бились с турками, башибузуками. Зверьё, а не люди.

Насмотрелся, Костя, врагу не пожелаешь. Трудно выразить словами, что я чувствую, живя и служа тут, на Кавказе. Только здесь я почувствовал, что такое настоящая жизнь. А прежнее — это как новогодняя мишура. Шуршит, блестит, дунешь, а там пыль и пустота. Ни серебра, ни золота, мираж, сплошной обман. Понимать, что ты что-то значишь. Что ты на своем месте и дело, которым ты занимаешься, приносит пользу. Дорого стоит. Для меня это очень важно.