Шайтан Иван 6

— Верно сказано, — вздохнул Крох.

Я завернулся в бурку и лег на нары. Все молчали, лишь Хряк временами кряхтел и ворочался. От голода у кого-то изредка гулко урчало в животе. Наконец — знакомый шум отпираемой двери. Ожидание кончилось.

— Принимай, сидельцы! — пробурчал Федот.

Чиж с Хряком перенесли тяжелую чашку, две полные корзины, большой кувшин и бутыль.

— Эй, сидельцы! Посуду да корзины — чтоб целыми вернули! — напомнил Федот, прежде чем запереть дверь.

В камере повис густой, аппетитный запах жареного мяса и свежего хлеба.

— Хряк, ты что, обиделся на меня, что ужинать не будешь? — спросил я с деловой серьезностью.

— Чего это? Я не в обиде! — забеспокоился Хряк.

— Шучу. Чиж, давай, руки помой и дели на пайки. Хряк, полей ему воды, да и сам умойся.

Совершив наскоро омовение, они стали выкладывать провизию на стол.

— Ваше благородие, ножик дадите? Порежу, сразу верну, — попросил Чиж.

Я протянул ему огрызок ножа, а себе достал маленький за сапожный.

— Эх, мать честная… Красота… — завороженно пробормотал Чиж, глядя на нож.

— Ты давай, режь, а не пяль зенки! — раздраженно рявкнул Крох.

Крох разлил пиво, а я налил себе вина.

— За знакомство, ваше благородие! — сказал тост Крох. Я улыбнулся в ответ и отпил глоток.

Хряк и Чиж ели торопливо, с жадностью, будто опасаясь, что у них отнимут их пайку. Крох, как и я, ел неторопливо.

— Чиж, ты чего так торопишься? Подавишься ненароком. — усмехнулся я.

И вот в нашу камерную идиллию ворвался шум открываемой двери. На пороге стоял полковник Лукьянов и Федот державший масляный фонарь. Лукьянов, увидевший открывшуюся картину, воскликнуть удивлённо.

— Однако, Пётр Алексеевич, что празднуем? — и посмотрел на охранника.

— Так, это, господин полковник, его благородие попросили. — Смутился фельдфебель, — господин ротмистр сказали не ущемлять и присмотреть. Вот потому и получилось так.

— Ладно, фельдфебель, в этом случае прощаю нарушение. Ну, что на выход, ваше сиятельство. — пригласил Лукьянов прикрывая нос платком.

Я поднялся и, собрав вещи, пошёл на выход. Мои сокамерники дружно встали.

— Крох, подойди. — сказал я глядя на него. Он подошёл и встал рядом. Вложил ему в руку десятирублёвую ассигнацию.

— Извини, больше нет. Прикупите еды.

Он внимательно посмотрел мне в глаза.

— Благодарствую, ваше благородие.