Бойцы сразу приняли Андрейку, своего, Романовского. Многие знали с детства, принимали его командование спокойно, как должное. Уважая его за то, что отучился в кадетском корпусе и выбился в офицеры."
"— Не переживай, всё у тебя получится, да и стреляешь ты неплохо. Андрей, а тебе не, кажется, что вы слишком превозносите командира? Боготворите его. — спросил Костя. — Да он отменный командир, наверное, талантливый стратег, но у меня такое чувство, что это уж слишком.
— Слишком превозносим, говоришь. — потянул задумчиво Андрейка.
— А ты глянь кругом себя, Костя. Я ведь помню, когда он впервой сюда прибыл. Сгоревшие развалины, Смирновкие выселки. А сейчас, база, Пластуновка, всё, что на нас одето, оружие снаряжение. Спокойная жизнь, народ жирует, не нарадуется, горцы мирной жизнью живут, Базар, да и много другого. И всё это он, всё на его воле и приказе стоит. Понимаешь меня Костя? Не даром когда-то сказал Егор Лукич: Пока жив командир, жива и сотня, не будет его, все развалиться, одно название останется.
Я ещё мальцом был, но всегда помню об этом. Потому и такое уважение командиру от казаков. Про пластунов и говорить не буду. Каждый при необходимости свою жизнь за него положит, а ты говоришь боготворите. Ты из графьёв и не видел, как мы тут до него жили. За околицу, толпой, все оружные ходили. На работу, да хоть куда, с оглядкой и остраской. Всё он, командир, навёл шороха. Горцы теперь сторжко ходят, о набегах думать забыли. Ну и как нам после всего этого к командиру относиться. Не в обиду тебе будет сказано, Костя.
Только для меня, сейчас, командир, первейший человек, да не только для меня.
— Ты не совсем правильно меня понял, впрочем, я согласен с тобой во всём — сказал вздохнув Константин.
Появился дежурный из штаба.
— Вашбродь, сотник до штаба вас требует, обоих. Андрейка и Костя поспешили выполнить приказ.
— Здравы будьте, господин сотник. — Поздоровались они с порога.
— Проходи, вольнопёры. — Лицо сотника было встревоженным. — Гонец от Дауда, только что был у меня.
Тревожные вести принёс. Старейшина Дасенруховцев сообщил, что к ним прибыл посланец Абдулах-амина с требованием пропустить его отряды через перевал весной, когда потребуется. У них в лучшем случае полторы сотни воинов наберётся на три селения, ну две сотни, если молодняк необстрелянный загрести. Отряд, что к нам погулять идёт, не менее пяти сотен, а скорее поболее будет. Старейшина просит помощи. Дауд имеет семь десятков воинов. Перевал какое-то время удержат.
