Шайтан Иван 6

Вплоть до стычки с уголовниками и краткого сидения в камере.

— Вы не стали сразу предъявлять жетон, чтобы выявить тех, кто стоял за провокацией? — уточнил Дубельт.

— Так точно, ваше превосходительство.

— Разумный ход, — кивнул Дубельт. — Куликов тщательно изучает документы, представленные в качестве доказательств вашей вины, а также личность их собирателя. Мы примерно догадываемся, кто за этим стоит, но прямых улик пока нет. Работа продолжается.

— Пётр Алексеевич, — вернулся к разговору Бенкендорф, — в ближайшие дни вас известят о высочайшей аудиенции.

Будьте готовы.

— Слушаюсь, ваше высокопревосходительство. Осмелюсь просить… разрешения взять с собой на аудиенцию сына Хайбулы? Мальчику одиннадцать лет.

Бенкендорф на мгновение задумался.

— А почему бы и нет? — произнес он наконец. — Живое доказательство лояльности Аварского хана. Разрешаю, граф. Впоследствии мы непременно встретимся после прибытия полковника Лукьянова и Куликова. Вы свободны, граф. Более не задерживаю."

"Мелис поселили в двух комнатах левого крыла.

Держалась она с подкупающей скромностью и достоинством. Особенно тепло складывались её вечерние беседы с графом Васильевым в гостиной; старик с удовольствием вспоминал вместе с ней Стамбул и свою безвозвратно ушедшую молодость. К удивлению окружающих, Мелис решительно отвергла наряды, которые полагалось носить дамам её лет и статуса. После бурных обсуждений дамы отправились в мастерскую, специализирующуюся на кавказских платьях. Хозяином её был пожилой армянин. Посовещавшись, что подобает носить госпоже, заказали два парадных костюма. Мастер искусно соединил элементы разных стилей, создав нечто совершенно особенное — эффектное и неожиданное. Это вдохновило Катерину: она пожелала сшить похожий костюм, но в более европейской манере, сохранив, однако, узнаваемые черты кавказского женского убора. А между тем, Ада с ловкостью настоящей мастерицы создала для Мелис домашние наряды, ни в чем не уступающие ательерным.

Дома мой сын был моим полновластным повелителем.

Он неотступно требовал, чтобы я брал его на руки, приводя этим в умиление всех женщин. Однако я раскусил его истинную страсть с первого взгляда: Георгиевский крест и орден Святого Владимира, поблескивающие у меня на груди. Стоило ему оказаться у меня в объятиях, как его ручонки тут же впивались в «Георгия» и крепко сжимали награду.

— Героический правнук растёт, — усмехался старый граф, наблюдая за нами.

Мы нанесли визит семейству Андрея.