Сирийский рубеж 2

Пора!

— Пуск! — доложил я.

Раздался глухой стук с левой стороны, и к цели устремилась ракета. Сделав пару витков, управляемый «Вихрь» продолжил полёт. Счётчик дальности показывал 6 километров, а времени до поражения осталось 10 секунд.

— Есть! — произнёс я, увидев на экране вспышку.

Быстро переключился на пушку и начал атаку по автомобилям. Расстояние уже совсем не 6 километров.

— Тарелка, я 201-й. Попали под обстрел. У меня левый двигатель повреждён. Атакуют нас с земли. Район Точки 2, — доложил в эфир Тобольский.

Надо быстрее отработать по машинам, пока они не подъехали ближе и не открыли огонь.

Палец лёг на гашетку, и я аккуратно пустил очередь из пушки. Вертолёт задрожал от сильной отдачи. Снаряды не оставили шансов одной из машин. Взрыв. Автомобиль вспыхнул ярким пламенем.

— 201-й, понял. Посадка в Хаме. Повторяю, в Хаме, — ответил Тобольскому оператору Як-44.

В этот момент я резко отвернул вправо, но тут очередной пуск ракеты.

— Отстрел! — услышал я голос Тобольского.

Ему самому уже пора уходить, а он всё кружится в районе боя.

Сбоку приближалась тёмная точка, отбрасывая дымный след. Первая серия ловушек, затем вторая. Ручку отклонил от себя, резко пикируя вниз.

— Ещё! — проговорил я про себя, с трудом вытягивая вертолёт.

Взрыв произошёл сверху, но вертолёт всё равно тряхнуло. Я бегло взглянул на приборы, оценивая состояния. Всё в норме.

— Выхожу на боевой. Цель вижу! — доложил я, отворачивая в сторону машин.

Очередной пуск НАРов и две машины уничтожены.

— 1-й, следую в сторону Хамы. Готов пристроиться справа, — доложил я, догоняя по маршруту Тобольского.

— Давай, — ответил комэска.

Я приблизился к его вертолёту и занял место в строю. Воздушный поток от винтов Ка-50 Тобольского заставлял сильнее работать органами управления. Но главное — закрыть его единственный работающий двигатель.

— Как там у меня? — спросил Олег Игоревич.

— Уже не дымит, но течёт. Держим скорость по прибору 120?

— Да. Управление не пострадало, — ответил комэска.

Напряжение от боя начало снижаться. Я почувствовал, как шея уже не так напряжена. На секунду я слегка прогнулся, заставляя себя расслабиться, но сразу не получилось.

Полёт на базу Хама выдался спокойным. Однако это не стало утешением от провала первого боевого вылета на новом вертолёте. В голове начали выстраиваться гипотезы о произошедшем.