Сирийский рубеж 2

— Я просто слова волшебные знаю, — ответил Иванович с серьёзным видом.

— Например, «сколько это будет стоить» или «я всё Асаду расскажу»?

Виталий улыбнулся, но на вопрос не ответил. Понятно, что КГБ и сирийский мухабарат работают сообща. Но просто так иностранцев к пленным лётчикам бы не пускали.

Мы подошли к двери допросной и остановились. К нам подошёл сириец из Управления политической безопасности страны. Тот самый Рустум, с которым я уже пересекался.

— Поздновато, Виталий. Думал, что уже не приедешь, — поздоровался он с каждым из нас.

— Ну, ты ж меня знаешь. Много дел.

— Когда перевозить будете? — спросил Рустум.

— Сегодня ночью.

Сириец кивнул и пропустил нас к допросной. Дверь скрипнула, как только Казанов её потянул на себя.

Мы вошли в комнату, где уже сидел Евич. Выглядел он не так уж и плохо. Вид опрятный. Лётный комбинезон, в котором его подобрали, постиранный и хорошо на нём сидел.

На лице ни царапины. Взгляд был презрительный, а губы слегка вздрагивали при каждом вздохе. Кулаки он сжимал настолько сильно, что на тыльной стороне ладони набухали вены.

— Пришли, значит. Что случилось, товарищи? — спросил Андрей.

— Ничего. И мы вам не товарищи, гражданин, — ответил ему Казанов и сел напротив Евича.

Я сел рядом, но с трудом сдерживал себя, чтобы не разбить лицо Андрею. Казанов выдержал паузу и посмотрел на меня.

— Гражданин Евич, я уполномочен довести до вашего сведения, что вам предъявлено обвинение…

— Я не признаю ваших законов. Вы разговариваете с гражданином Соединённых Штатов Америки.

Виталий выдержал секунду и продолжил.

— Вам предъявлено обвинение согласно Уголовного кодекса РСФСР по статьям…

— Да мне плевать, мистер Казанов. Ваши законы на меня не распространяются, — вновь Евич перебил Ивановича.

Но Казанов был непреклонен и зачитал весь список статей, по которым Андрею предъявляют обвинение. Их было достаточно, чтобы получить высшую меру наказания.

— У вас есть что сказать? — спросил Виталий, но Евич только ухмыльнулся.

Похоже, он не верит в то, что его сейчас могут вывезти в Союз. Сильно ошибается.

— А ты, Сашка, чего смотришь? Ну, спрашивай чего хотел. Где бы мы с тобой ещё пообщались.

Казанов посмотрел на меня и молча кивнул.

— У меня один вопрос — каково это — стрелять в своих? — спросил я.

В глазах Евича взыграли огоньки, а рот расплылся в улыбке.

— Легко. Это у тебя есть только Устав, кодекс, правила, знамя с серпом и молотом и «Слава КПСС».