Сирийский рубеж 3

— А, ну да! Тебе ли не знать. Так вот, хотят присвоить этому детскому дому имя старшего лейтенанта Петра Казакова. Его супруга работала там воспитателем. Так что решено таким образом почтить его память.

Казаков… Тот самый Петруха, которого я тащил через горный хребет и границу с Пакистаном. Дотащить удалось, и нас выручили спецназовцы. Но Петя умер в госпитале. Посмертно его наградили орденом Ленина.

Весьма достойная память о молодом офицере, когда его именем будет назван детский дом. Возможно, его пример будет ребят вдохновлять.

Хотя… я сам из детдома и знаю, что там больше всего вдохновляет незакрытая дверь, через которую можно свалить на свободу за забор.

— Замечательное решение. Мне нужно быть на митинге по случаю этого события? — спросил я.

— Не совсем. Имя-то уже присвоили, а нам предписано взять шефство над этим детским домом. Вот тебя на разведку и посылаем.

— Хотите чтобы я выяснил масштабы помощи, верно?

Семён Семёнович кивнул и отпил чай из чашки.

— Этот детский дом очень проблемный. Там сменился директор, многие воспитатели тоже были заменены.

Здание старое, а заявок почему-то на ремонт нет. Ты свой там, так что тебе могут довериться.

— Конечно. Только не нужно никого предупреждать. Появлюсь внезапно, — ответил я.

— Почему бы и нет, — ответил Плотников.

С пустыми руками в гости никто не ходит. По информации от Плотникова, в нашем подшефном заведении обучается 100 человек. Поэтому пришлось обойти несколько магазинов, чтобы закупить сладостей детишкам.

Через несколько дней я поехал в тот самый детский дом, который теперь носит имя моего погибшего товарища.

Выйдя из такси с большими авоськами кульков с конфетами, я осмотрел территорию этого заведения.

Само здание было двухэтажным, выстроенное буквой «П». Рядом пристройка, похожая на мастерскую. По правую сторону что-то вроде спортивной площадки с перекладинами и рукоходом. Также небольшая котельная, из трубы которой валил чёрный дым и пахло гарью.

Целостность забора была никакой. Игровая площадка во дворе оставляла неприятное впечатление.

Самые целые были две беседки с покорёженными крышами. Несколько качелей слегка покачивались, издавая противный скрежет. Но главное действо происходило за территорией.

— Давай. Теперь ты. Набирай.

В телефонной будке у забора сгрудились двое пацанят не старше 9 лет. Пальто на каждом потрёпанное, штаны застиранные, а шапка у каждого сдвинута на макушку.

— Алло! Алло! Мама? Извините-простите, — кричал в трубку паренёк.

— Да дай мне теперь.