Сирийский рубеж 3

Антонина тоже была в шоке от столь быстрого «переобувания».

— Ну, может мы уже помирились? Может они в Сирию не полезут больше? — предположила Тоня.

— С трудом верю, — вернулся я в кресло.

Далее диктор зачитала некоторые подробности этого соглашения. Оказывается, оно должно было быть подписано ещё 18 сентября. Но случилось то, что случилось…

— Турецкая государственная организация «Боташ» и Всесоюзное объединение «Союзгазэкспорт» заключат между собой контракт на поставку природного газа из СССР в Турцию.

Дальше, как и обычно — попросили прощение, обещали оказать содействие в урегулировании, выразили приверженность к политическому урегулированию кризиса.

— И так всегда, — тихо сказал я, отпив чай из кружки.

Надо устроить детям праздник, а потом уже решать свои вопросы.

Экскурсию для детей из нашего подшефного детского дома начали от самых ворот КПП. Замполит Плотников был не только при полном параде, но ещё и «в ударе».

— Аллея! По этой аллее каждый день идут к своей цели настоящие советские соколы и авиаторы. Каждый шаг отдаётся в душе военнослужащих звоном долга служения Родине…

Нет, всё хорошо говорил товарищ полковник! Слова отличные, а подача у Семёна Семёновича была ещё круче. С каждым предложением интонация то выше, то ниже. Жестикуляция на высоте! Я и сам сначала заслушался.

Правда на моменте о полётах в космос и покорении Венеры и Марса начал зевать.

Через полчаса, преодолев ту самую аллею, детей повели в музей. Я в это время отправился в штаб полка за моим «штурманом».

— Товарищ командир, доброго дня! — вошёл я в кабинет к командиру моего полка Тяпкину Андрею Фридриховичу.

— Саша, привет. Ты готов? — спросил он.

— Так точно.

— Вот-вот, а я то нет, — показал на себя полковник.

Андрей Фридрихович в данный момент переодевал штаны. На столе лежал шлем и наколенный планшет поверх множества бумаг.

— Как там дети? — спросил Тяпкин, натягивая лямки подтяжек.

— Вступительную речь Плотникова выдержали. Сейчас заканчивают осмотр музея.

— Ох, если Семён Семёновича прошли, то дальше будет проще, — улыбнулся Андрей Фридрихович.

— Но он был сегодня краток.

— Да⁈ Про подводные глубины не рассказывал?

— Нет. Остановился на Венере и Марсе, — ответил я.

— Тогда всё хорошо. Я ещё помню, что он может и петь начать. А у него голоса нет от слова совсем.