Толстяк в сопровождении охраны выводит нас из клуба и грубо усаживает в полицейский бобик.
- Посидите там ночь и подумаете. Утром посмотрим, как запоёшь, тварь, - зло говорит урод, облизываясь на мои ноги. Закрывает двери машины и возвращается к клубу.
Я впадаю в какой-то ступор. От страха, наверное, впервые за все двадцать шесть лет, слова вымолвить не могу. Ксюша рядом громко ревёт в ладонь. Вся трясётся. Из-за этого чувствую себя вдвойне виноватой.
Беру подругу за свободную руку, пытаюсь успокоить. Сама же закусываю нижнюю губу со всей силы, моих слез они не увидят.
Едем по тёмным улицам недолго. Когда останавливаемся, дверь машины открывается, и молодой парень в униформе тянет меня за локоть из машины.
- Выходим, пчелки, - говорит он, грязно ухмыляясь.
В сопровождении двух сотрудников нас проводят в отделение. Внутри обшарпанные стены, низкие потолки и ужасно воняет сыростью.
Я никогда не была ни в одном отделении полиции.
Самое страшное, что абсолютно не знаю, что нас ждёт. Паническая волна ужаса бьётся в груди и требует немедленного выхода эмоций.
Но я еще держусь.
В небольшом кабинете, куда нас в итоге заводят (спасибо, что не в клетку посадили - прим авт.) стоит старый деревянный стол и несколько стульев. На небольших окнах решётки.
Сотрудник усаживает меня на стул и выхватывает сумку из рук. С Ксюшей все те же действия повторяет, видимо, его напарник - долговязый мужик лет тридцати пяти, на вид довольно серьёзный.
- Сидим здесь, тихо. Будете шуметь или орать, посажу в общую камеру.
Считайте пожалел вас, —говорит Долговязый, выходя из комнаты.
Решение возникает молниеносно. У мен просто больше нет ни одного варианта. Папа сейчас на Кипре, Давид не в городе.
- Мы имеем право на звонок, - вскакивая со стула, сообщаю ему в спину.
Я это видела в фильмах, на секундочку. Правда, точно не знаю, работает ли в России это правило. Но надо ведь что-то делать, поэтому продолжаю:
- Позвоните моему мужу. Громов Андрей Константинович. Или верните мои вещи, я сама ему позвоню.
Почему-то именно сейчас не хочется упоминать, что муж бывший. Когда так нуждаешься в защите, этот факт уже не кажется сверх важным.
- Громов Андрей Константинович!? - медленно повторяет Молодой. — Это брат Грома что ли? - обращается уже к напарнику.
- Хер знает, - отзывается тот. Задумчиво осматривает меня с ног до головы.
Ну посмотри же на меня, ну? Какая из меня проститутка? У меня даже ботфортов нету. И кепки этой, как у Джулии Робертс.
