Снова будешь моей

Следующие три дня нам предстоит провести вместе, и я рассчитываю на перемирие.

Хотя бы временное.

— Тогда… пфф… возьми чуть выше, — хрипло говорит Андрей, переводя взгляд на мою ладонь в районе своего колена.

Громко рассмеявшись, убираю руку от заметной припухлости в области паха своего соседа. Он тут же раскладывает столик, прикрывая эту данность.

Солидный мужчина за пятьдесят поворачивается на мой хохот и выразительно пялится на мой наряд. Андрей тут же продавливает его своим тяжёлым мрачным взглядом.

— «Тот, что выше» в отличии от тебя, всегда рад меня видеть, — отворачиваясь к окну, тихо выговариваю."

"— Эта реакция на твою забывчивость. Ты ведь не специально забыла надеть лифчик? — Иронично смотрит на проявившиеся сквозь тонкую ткань соски.

— Ой, всё… Умоляю! Не душни, Громов!

Но руки на груди всё-таки складываю, чтобы тоже закрыть возбуждённое непотребство.

Самолёт взлетает, и я молча наблюдаю за проносящимися внизу домами и лентами из дорог. Сама же вспоминаю о том, что сто лет никуда не летала. Давно пора устроить себе отпуск и понежиться на солнце.

— Что у тебя с агентством? Справляетесь? — спустя полчаса полёта, Андрей вдруг решает завести беседу.

— Ну… — долго размышляю, как правильнее ответить, а потом решаю быть откровенной, — если честно, по-разному…

— Почему? — Хмурит брови.

— Как сказать… Мне кажется я плохой руководитель.

Признаваться даже самой себе в таком сложно, а уж бывшему мужу, совсем беда.

Громов устало вздыхает, словно услышал что-то примитивное и начинает монотонно поучать:

— Настя, прирождённых управленцев не так много. Любому навыку нужно учиться. Никто не рождается сразу хорошим руководителем, отличным другом или, к примеру… хорошим мужем…

— Я рада, что ты это понимаешь… — стараюсь задавить старую обиду.

Осознание того, что он признает себя неидеальным мужем, неожиданно радует и придаёт ещё большую откровенность.

— Просто… — продолжаю, — мне сложно давать указания и приказывать людям… Может, ты откроешь курс или марафон? ""Как приказывать людям, чтобы им понравилось"". А-а, Громов?

Обтянутые черной рубашкой мускулы начинают дрожать от смеха, и я просто наслаждаюсь этой картиной.

— Ну что ты смеёшься, я вот сразу запишусь, — тоже хохочу я.