Танцы на стеклах. Книга 2

Раздается хруст, капли крови летят в разные стороны, и несчастный торговец падает с громком воплем, закрывая руками сломанный нос.

Я не смотрю на него, на остальных, которые в паническом ужасе пятятся, потому что слава о моем взбалмошном характере бежит впереди меня. Несомненно, они сразу поняли, кто перед ними, и на чью собственность они посягнули.

– Господин, мы не знали, что девушка ваша, – раздается жалкое оправдание, где-то за спиной. Я смотрю в испуганные, полные шока, боли и облегчения глаза Мэл, бездонные аквамарины, в которых вижу свое искаженное отражение.

В них и страх, и нежность и что-то еще, глубокое, сильное. Я знаю, что ты влюбилась в меня еще в Париже, но как ты можешь любить меня сейчас? За что?

– Ты в порядке, милая? – спрашиваю я, протягивая ей руку. И она не артачится. Кладет ледяные пальчики в мою ладонь и внезапно порывисто прижимается ко мне, позволяя себе разрыдаться. Горестно, с надрывом, хлюпая носом.

– Ты пришел за мной, Джаред, – всхлипывает Мэл, доверчиво обнимая меня за талию, футболка намокает от слез.

Который раз за последние дни я утопаю в ее слезах? Сердце болезненно сжимается, когда мои пальцы зарываются в белокурые, шелковистые волосы, к которым я прижимаюсь губами. Она спасает этих ублюдков от смерти – своим внезапным порывом, смягчает моего зверя.

– Я бы и в аду тебя нашел, melegim. – шепчу я.

Мне хочется поцеловать ее, заставить сказать вслух все то, что я только что увидел в голубых колдовских омутах, в которые угодил два года назад.

Но у нас слишком много зрителей.

Отпускаю Мэл, чтобы приступить к наказанию остальных торговцев, посмевших прикоснуться к ней своими грязными лапами.

– Девушка сказала, кому принадлежит? – яростно спрашиваю я, оборачиваясь в двоим ублюдкам, трусливо отступающим к двери.

– Да, господин, простите нас. Мы не думали, что она говорит правду… – жалко промямлил один из них.

Четкий уверенный удар откидывает его на несколько метров назад. Адреналин разливается в крови, тигр внутри меня довольно урчит, наслаждаясь болью и агонией поверженного врага, который сдавленно стонет, сворачиваясь на полку и корчась.

– Что вы хотели с ней сделать? – разминая плечи, и потирая сбитые костяшки пальцев, с леденящим душу спокойствием, задаю я вопрос последнему не поверженному торговцу.

– Ничего, господин, – отчаянно мотает головой это подобие мужчины, выставляя вперед руки, которые не помогают ему защититься от удара. На этот раз не в лицо, я бью его в живот, заставляя взвыть, сгибаясь пополам.