Танцы на стеклах. Книга 2

От прикосновений Джареда, которые я вспоминала весь день, с нетерпением предвкушая новые…

Я и из комнаты вышла, только для того, чтобы хоть как-то скоротать долгие часы ожидания близости с ним. Мне просто хотелось запрыгнуть на свое солнце, на своего белого тигра с руками и ногами, и прижаться к сильной груди, услышать знакомый бархатистый смех, обнять. Сильно, до боли. Целовать, без конца целовать, и шептать «я так скучала…».

День без него был вечностью, я нарядилась для Джареда, накрутила локоны, надела красивое платье с глубоким декольте.

А потом наткнулась на этого темноволосого и кареглазого мужчину, даже двух шагов не сделав. Типичный араб, какими я их всегда и представляла. Он сразу мне не понравился. Неприятный, скользкий тип.

К тому же бесил своими навязчивыми вопросами: кто я, откуда, и как меня зовут. Амир представил его, как Али Саадат, хотя и без этого поняла, что передо мной брат Джареда. Я не смела дерзить ему, или как-то привлекать внимание к своей персоне колкими и резкими ответами.

Моя грубость только бы разогрела его горячую кровь. Я уже слишком хорошо знаю, какое поведение влияет на этих мужчин с другой планеты…

Поэтому просто улыбалась, была вежливой, надеясь на то, что он утолит свой интерес и исчезнет с горизонта. Моя вина только в том, что я не надела абайю, когда вышла из комнаты. Но откуда мне было ее взять? Самина забрала мою одежду, а та абайя, что была подарена Джаредом, лежала оборванными лоскутами, на полу комнаты… весь день напоминая о самой горячей ночи в моей жизни.

Все пошло не так… не так, как хотела, представляла, мечтала. В очередной раз.

Этим вечером я хотела ему открыться. По-настоящему. Поговорить, но не давить на Джареда. Мне кажется, что я нашла, наконец, те самые слова, которые лишили бы мучений нас обоих, дали бы нам надежду на будущее.

Но уже слишком поздно.

Уже и нет тех слов, что так хотелось сказать Джареду. Я знала, что больше не будет по-прежнему: магия наших прикосновений не возродится из пепла, а та самая мистическая связь, в которой я так была уверена, оборвалась навсегда. Ее никогда и не было…

Я не слышу собственного крика, хотя ору во все горло, с надрывом, до головной боли. Нервы оголены до предела, измучены адской игрой Джареда.

Боль фантомная, невыносимая, пыточная.