Танцы на стеклах. Книга 2

Заставляю себя улыбнуться, собираюсь встать, чтобы открыть дверь… но ее резко выбивают с ноги. Ударная волна заставляет меня сделать два шага назад. Вздрагиваю, положив руку на грудь. Сердце чуть не останавливается, когда на пороге я вижу людей в черной форме с оружием в руках… жутко. Пячусь к стене, сраженная приступом неконтролируемой паники и волной ужаса. Кто эти люди?!

– Не сопротивляйся, и мы не причиним тебе боли. Не дергайся и иди за нами, – грубо произносит один из мужчин, и берет меня за руку, но я начинаю вырываться из его мертвой хватки.

– Bent, поверь. Так будет лучше, – настаивает Амир, и по его взгляду я понимаю: мне лучше действительно не двигаться. – Все будет хорошо. Они не причинят тебе зла.

Сколько можно? Что им всем от меня нужно? Кто эти люди? Ничего не понимаю. Безумие не оставляет, идет за мной по пятам. Моя жизнь превратилась в хаос, в театр абсурда, где каждая новая сцена готова соревноваться с приключениями Алисы в зазеркалье. Я сошла с ума и брежу?

И вот, меня снова везут на заднем сиденье машины – перевязанную, пристегнутую, с кляпом во рту.

Я смотрю на кулон, подаренный отцом, и прошу… умоляю, шепчу беззвучно.

«Помоги мне. Сделай так, чтобы все это прошло. Я хочу домой.»

Но дома у меня больше нет.

* * *Судя по тому, как сменилась обстановка за окном, я снова в Анмаре. В небольшой комнатке, куда меня кинули люди в черных одеждах с непроницаемыми лицами, идеальные натренированные солдаты, которые принадлежат… кому? Не знаю и знать не хочу.

Полная апатия ко всему, что со мной делают… зачем и кто… Я сажусь на твердую, низкую кушетку, разглядывая облезлые стены. Комната сильно отличается от всего остального дома, точнее, очередного дворца, в котором я оказалась. Раньше я бы испытала восхищение, оказавшись в одном из замков, похожих на дворец Жасмин из «Алладина», но теперь я вижу изнанку арабской сказки. Эта страна показала мне все круги ада, но при этом, декорации всегда были роскошными.

Я просто устала, обессилела. Сворачиваюсь в позу эмбриона, закрываю глаза, и пытаюсь заснуть. Чтобы ни о чем не думать, чтобы, не дай Бог, не впускать в мысли того, чье имя не хочу произносить.

Физическая боль от грубого вторжения Саадата давно прошла, но осталась та, что не проходит бесследно.

Не знаю, сколько часов я сплю.