Танцы на стеклах. Книга 2

 – В больницу, – командует он своим людям, указывая на неподвижного Али.

– Твой тигр жив и здоров. Рана несерьезная, – сообщает Рашид, когда Али утаскивают прочь. Потом делает паузу, глядя мне в глаза.

– Ты можешь остаться, Джаред, если девушка уйдет, – милостиво добавляет отец.

– Джаред? – вскинув бровь и стирая кровь с уголка губ, спрашиваю я. – Разве это имя мне дала не sharmutah, которая бросила своего сына ради другого мужчины?

– Это имя дала тебе одна из самых достойных женщин, которых я знал за всю свою жизнь.

И, глядя на тебя, я всегда ее видел. Знал, что этот день настанет, и ты уйдешь. Такой же, как она, дикий и свободный. Гордый. Ты пожалеешь, Джаред. Ты не сможешь быть одним из них.

– Мне не нужно быть одним из них, отец. И это то, чего тебе никогда не понять. Мне нужно быть собой. И неважно где, неважно с кем. Неважно, чей Бог смотрит на меня сверху.

– Ты понимаешь, что разрыв с семьей влечет за собой много проблем? – Рашид бин Мухаммед аль Саадат опустился до угроз.

 – Ты привык к красивой жизни… Не умеешь себе ни в чем отказывать, а придется, когда я вышвырну тебя из «Лакшери Корп». Закрою все двери в Нью-Йорке. Даже разносчиком пиццы тебя не наймут.

– Хочешь шантажировать меня деньгами? Отец, это просто смешно. Я давно уже вышел из-под твоего контроля, и зарабатываю сам. Мой счет независим, и накоплений мне хватит до конца жизни, если даже я не буду работать.

– Ты останешься один. И она тоже не будет с тобой.

Не смирится с наличием жены. Я знаю, что не смирится. Такие, как эта девочка, не станут терпеть наличия еще одной семьи. Воспитаны иначе.

– С этим я, как-нибудь, сам разберусь, отец."

"Мы не прощаемся, я просто ухожу, не оглядываясь, не оставляя места сомнениям, чувствуя на спине его тяжелый взгляд. И впервые ощущаю себя свободным, несмотря на то, что гребаная куча проблем еще не решена. Мое сердце проколото сотней шипов, моя прошлая жизнь в руинах, по которым я иду, глядя вверх в бесконечное синее небо, я не ощущаю боли, только вкус истинной свободы, осознания, что я впервые что-то сделал правильно.

Что-то для себя, не оглядываясь на авторитарное мнение и величие моего оцта. Мой хищник внутри одобрительно урчит, покидая свою клетку. Впервые за много лет. Я знаю, что отец любит меня, но его мышление слишком узко, чтобы понять, что дело не в девушке, не в Мелании. Я бы все равно ушел.