Танцы на стеклах. Книга 2

И я уверена, что какой бы любительницей тихой гавани ни была девушка, любая мечтает о таком взгляде своего мужчины, обращенного на себя. Джаред был и остается воплощением всех моих фантазий, желаний, запретов и самых страшных кошмаров. Всего, что есть в этом мире. Он и есть моя жизнь. И мне хочется прокричать ему об этом прямо сейчас, что никогда я не хотела быть с Брайаном по-настоящему. Что никакой другой в мире мужчина, не способен мне дать того, что дает он, не способен подарить мне целый мир и все его грани.

Что он единственный… И даже, если будет мучительно-больно, слишком остро, по сердцу, навылет… я вытерплю, вынесу всё… ради него. Но гордость не позволят мне высказать все, что камнем лежит на сердце.

Его пальцы, которые еще минуту назад сжимали мои скулы, теперь нежно гладят меня по щекам, вытирая слезы. Джаред вернулся ко мне.

Я так хочу прижаться к его груди, и сказать своему nemir abaid, что мы будем вместе, что я принадлежу только ему, и люблю его, но я знаю, что правильно будет сказать совсем другое.

Да, я вижу, насколько сильны его чувства, действительно ощущаю, но Джаред по-прежнему остается мужчиной другой культуры и религии, непостижимый в своей непохожести на всех, кого я знаю. Тиран, вспыльчивый безумец, от которого можно ожидать чего угодно. И даже если завтра он разведется с Ранией, это не значит, что однажды я не проснусь не в его постели, а одной из шлюх в бесчисленном гареме принца… и мое место займет другая платиновая блондинка.

Разве не так, Джаред?

Разве твоя любовь постоянна?

Иногда мне кажется, что он одержим мной, только из-за того, что я слишком часто говорила «нет».

Это так просто… я единственная девушка, которая всегда бежала от него. Возможно стоило один раз полноценно ему сдаться, и тогда бы он навсегда меня отпустил, осознав, что цель достигнута. Мышка попалась в клетку. И наскучила бы ему.

– Джаред, – нежно произношу я, вкладывая всю свою любовь в это слово. Я хочу, чтобы его имя, было первым словом, которое я буду произносить по утрам, и последним, перед тем, как засыпаю.

И мне больно от того, что это невозможно.

– Ты сам все знаешь, – голос дрожит, потому что мне сложно в открытую признаться ему, что ничего еще не забыто. Ничего не кончено, и для меня, наверное, никогда не будет. Вчера, когда я умоляла оставить меня, мои слова диссонировали с желаниями моей души. – Но год назад, ты подарил мне свободу. Помнишь?

– Да, Мэл, – Джаред замирает, серые глаза смотрят на меня… почти с надеждой.