Танцы на стеклах

А у меня только дыра в груди, которую не заполнить чрезмерно заботливыми порывами мужа или капризами сестры. Ощущения дома, семьи больше нет.

Открываю окно, обнимаю себя руками и глубокими вдохами пытаюсь заполнить дыру внутри весенним ночным воздухом. Не помогает… Мне вообще кажется, что с выписки из больницы прошла уже целая вечность, а я все топчусь на месте без видимого прогресса.

В голове немного шумит. Иду на кухню, делаю себе чай и перемещаюсь на балкон. Спать больше не хочется, а вот еще немного подумать, пока никто не мешает, было бы здорово.

Обняв горячую кружку ладонями, восстанавливаю в памяти все по кусочкам. Еще раз прохожусь по своей жизни, начиная со школы и дальше. Собираю все по крупицам, дохожу до момента своего замужества, потом беременности… Роды… Кожей чувствую, как впервые держала на руках свою Тасю.

Нет, нет, я не сумасшедшая. Все это совершенно точно было со мной. Почему же Данила говорит иначе?

Это самый сложный вопрос.

От размышлений и волны панического диссонанса становится нехорошо.

Оставляю кружку с недопитым, остывшим чаем на кухонном столе, возвращаюсь в спальню. Забираюсь под одеяло, обнимаю Данину подушку, вдыхаю с нее запах мужа и жмурюсь, чтобы опять не разреветься.

Слышу, как проворачивается ключ в замке входной двери. Данила вернулся. Обувь снимает. Шаги его мимо нашей спальни. Включает на кухне свет, возится там. Не встаю его встречать, просто слушаю и жду, когда он придет ко мне. А он не приходит…

Снова шаги и опять мимо. Все затихает.

От резкого всплеска непонятно откуда взявшегося адреналина сводит живот. Откидываю подушку мужа, сажусь на кровати, хватаю ртом воздух, пытаясь успокоиться. Надо просто пойти и посмотреть, где Даня, а меня словно пригвоздило к матрасу. Странное предчувствие не дает пошевелиться и сделать нормальный вдох. Пальцы начинает покалывать, ноги немеют, тошнит и кружится голова.

Становится необъяснимо больно в груди.

С трудом встаю. Пошатываясь, иду в коридор. Данилы нет ни на кухне, ни в ванной, ни даже в туалете.

А обувь его уличная здесь. И папка с документами лежит на обувной стойке. Взгляд сам собой падает на закрытую дверь в комнату младшей сестры. Все органы в моем теле опять сводит болезненной судорогой.

Здравый рассудок все еще пытается убедить меня в том, что я себя накрутила. Он же взрослый мужчина, он не станет так поступать… Не посмеет! Он же любит меня. У нас такой секс был в этой чертовой ванной. Ему мало одного раза, я знаю.