Танцы на стеклах

Каблуки царапают мега дорогой паркет острыми металлическими набойками. Она специально это делает, чтобы меня задеть. Коробит, да. Я сюда душу вложил, но готов отдать ее, лишь бы Наташа меня отпустила.

– Здравствуй, – чуть склоняю голову.

Виляя бедрами, идет к бару, так и не ответив мне. Достает большой бокал для вина, бутылку. Сама ее открывает, наливает себе полный и залпом выпивает практически половину.

– Наташ, нахрена ты все это делаешь? – прохожу, сажусь на диван, кинув папку с бумагами на столик перед собой.

– Что делаю, Демид? Пытаюсь сохранить нашу семью? – стучит длинными ногтями по стеклу бокала.

– Нет семьи, Нат. Давно нет. У меня другая женщина, я люблю ее, сплю с ней, воспитываю нашу с ней дочь, – говорю специально так открыто, чтобы дошло.

Она морщится от каждого моего слова. Они звучат как циничные пощечины, но сегодня я пришел договариваться в последний раз.

– Любишь? – облизывает губы, делает еще пару глотков вина.

– Люблю. И твои истерики ничего не изменят. Я делал все, чтобы мы разошлись мирно.

Ты не хочешь. В этой папке, – киваю на стол, – документы для суда. И там уже совсем другие условия, Наташ. Если ты думала, что я стану до бесконечности терпеть твои выходки, то ты за столько лет, оказывается, меня ни хрена не изучила. Не буду. Там нужны только мои подписи. Если я сейчас их поставлю, все иные условия тут же аннулируются.

– А мои подписи там не нужны? – фыркает, как недовольная кошка.

– Здесь, – стучу пальцем по папке, – не нужны. Я уже зарядил людей.

Нас разведут и без твоего присутствия всего за несколько дней.

– Тогда зачем ты приехал, Демид? Не потому ли, что соскучился и просто захотел меня увидеть? А может ты скучаешь по вот этому дивану, на котором сейчас сидишь? – она подходит ближе. Пробегаясь пальцами по пуговицам пиджака, расстегивает их.

Под ним только белье. Красивое, дорогое кружево. Смотрю на него совершенно безразлично и поднимаю взгляд выше, к ее глазам.

– Или вот поэтому, – ладонями приподнимает полную грудь.

– Значит нет, – вздыхаю. – Ладно. Будешь жить в трешке в центре, а дом я просто продам. Жить здесь я все равно не смогу. И к моему бизнесу с этой минуты ты не будешь иметь никакого отношения. По новым документам в течение трех лет я буду выплачивать тебе что-то вроде пособия в размере средней зарплаты по региону, чтобы ты смогла прийти в себя, найти работу и встать на ноги. Машина твоя остается у тебя. К остальному ты тоже больше не будешь иметь отношение.