Танцы на стёклах

— Я не хочу, чтобы этот день заканчивался, — с опасением и болью шепчет Мэл, поворачиваясь. Ее губки утыкаются в мою грудную клетку. Безобидные слова Мэл загоняют кол в мое сердце. Такие искренние, настоящие. Крошка влюбилась в меня. Как она может быть такой порочной, искренней и чистой одновременно?

Бесит. До боли. Сжимаю зубы, нежно поглаживая ее волосы. Черт.

— Я тоже, малышка, — к удивлению, для меня самого, в моем голосе уже нет наглой уверенности.

Позже мы лежим на тахте в гостиной, изучая черты лица друг друга.

Пальцами. Взглядами и губами. Она смеется и шутливо шлепает меня по плечу, когда я целую ее в кончик носа.

— Мне кажется, у меня плечи загорели, — говорит она, критично разглядывая себя. — И руки. Но я все равно такая бледная на твоем фоне, — вздыхает с ноткой сожаления, скользит пальцами по моей груди, обрисовывая контуры татуировки. Мне кажется, что она делает это любовно. С нежностью. И мне совсем не хочется над ней смеяться. Над ее чувствами. Хочется, чтобы она продолжала.

Но есть кое-что, что не дает мне покоя.

Царапает изнутри железными когтями и призывая темную часть меня. Удовольствие, бешеный кайф и гнев, когда я вижу, как Мэл забывается подо мной в оргазме.

— С другим ты была такой же горячей штучкой, Мэл? — пристально глядя ей в глаза, спрашиваю я. Девушка удивленно смотрит на меня, заливаясь румянцем.

По меняющемуся выражению лица я вижу, что она злится. Наваливаясь сверху, фиксирую ее под весом своего тела, не давая улизнуть.

— Разве ты не знаешь? — что-то в ее лице снова неуловимо меняется.

Теперь это уязвимое выражение глубоко спрятанной боли.

— Это было один раз, и я ничего не чувствовала, — произносит она.

Я должен испытать облегчение, и даже триумф от того, что все-таки мне первому удалось пробудить ее чувственность, но ощущаю другое — разочарование и пустоту с горьким привкусом на губах. Она позволила другому быть в ней. Так же глубоко, получать удовольствие от ее тела, касаться ее везде, целовать бледную кожу. Меня не должно все это волновать.

Никогда не волновало с другими.

Она быстро моргает, и я понимаю, что Мэл едва сдерживает слезы.

Она мне никто, не жена, не невеста, и не должна была всю жизнь ждать, когда я осуществлю свой план ее покорения. Через несколько недель я женюсь на чистой, невинной девушке из богатой семьи. И для нее я стану первым и единственным, до конца дней. Но почему мысль о ней ничего не зажигает внутри? Это просто данность. Долг. Преданность слову и своей семье.