Я никогда не задумывался до сих пор, существует ли это место где-то на самом деле, или только в цифровом пространстве, созданном современными технологиями.
Впрочем, достоверность была на уровне.
Полное ощущение того, что передо мной живая ведьма Сципион. Старшая ведьма.
— Привет, Максик, — хихикнула она, — понравилось моё представление?
Как и всегда, она выглядела словно совсем юная девчушка в пышном платье с оборками и кукольным, будто фарфоровым личиком.
Регина была красива, но я всегда видел в ней не девушку, а паучиху.
— Неудачный сценарий, — покачал я головой ей в ответ, — плохо продуманный. Теряешь хватку?
Регина запрокинула голову назад и искренне расхохоталась, а потом, внезапно успокоившись, серьёзно взглянула на меня и ответила:
— Зато твоя хватка сильна как и прежде. Почти придушил бедняжку Окти. Но знаешь что? Мне совсем её не жаль.
— Ещё бы, — хмыкнул я и, не желая участвовать в глупой пикировке, спросил, — чего ты хочешь, Регина?
Она поморщилась.
— Фу, как неприлично. А я слышала, что ты ударился в рыцарство, даже победил в каком-то дурацком рейтинге Вийонов. Думала, раз так, то ты и меня развлечёшь светской беседой. В конце концов я тоже прекрасная дама.
Она вновь хихикнула, поднялась с места и, пританцовывая, изобразила что-то вроде кокетливого реверанса.
— Тебе настолько скучно? — усмехнулся я.
Она расплылась в улыбке.
— О… ты даже не представляешь как. Максик, с тех пор как мы тебя похоронили, жить стало совсем не интересно. Ни одного достойного соперника… — она замолчала, а потом хитро мне подмигнула, — ты знаешь, я даже рада, что моя куколка осталась жива. Теперь мы можем сыграть действительно по-крупному.
Было видно, что Регине так нравится эта идея, что она даже облизнулась, словно кошка унюхавшая сметану.
— Когда-то один мой родственник рассказал мне одну историю, — начал я, отвечая в тон собеседнице, — у него была знакомая, которая очень любила играть в шахматы.
Регина явно заинтересовалась и внимательно меня слушала. Я продолжил:
— Она побеждала всех, с кем бы не схватилась. Но её это не слишком радовало. Потому что больше всего она любила даже не чувство победы, а азарт.
