Но нет единства. Ведь каждый думает, что после желанной победы над врагом сильнейший вонзит зубы в наиболее ослабленных. Вспомни, как погиб Салазар. До последнего он боялся своих «приятелей» больше, чем Сирен и меня.
Октавия замолчала, явно обдумывая мои слова, а я продолжил:
— Кроме того, у меня, в отличие от них, как раз есть верные союзники. Да, возможно, они и уступают в чистой силе Великим кланам, но зато уже проверены в боях и не боятся рисковать. Сирены быстро займут место Салазаров. Они уже заставили всех считаться с собой.
— Надеюсь, ты прав, — наконец, улыбнулась в ответ, ведьмочка, — но есть и ещё кое-что, о чём я беспокоюсь, — призналась она, — что если твои враги решат прикончить Бланш? Пока что преданность многих Вийонов держится исключительно на ней.
— Не волнуйся, — вновь потрепал её по голове я, — в ближайшее время, они будут строить планы совсем о другом.
— И о чём же? — удивлённо переспросила Октавия.
— О том, как добраться до меня в Рихтерберге, — я заговорщицки ей подмигнул, — очень скоро столица вновь распахнёт свои ворота для всех
* * *— А я говорил, что надо кончать с ним как можно скорее! — возмущался Гюнтер Штайгер, — но вы меня не послушали! И вот итог.
Совет Великий Князей вновь собрался на разговор через хрустальные шары Регины Сципион.
— Уже диктует, — мрачно отметил Роланд.
— Что ты имеешь в виду? — с подозрением взглянул на него Ракша Канвар.
— А вы не видите, как он резко перешёл в наступление и подмял под себя все земли Вийонов и Салазаров? — ловко ушёл от ответа Десмонд.
Он совсем не собирался рассказывать остальным о своём недавнем споре с Рихтером. И уж тем более о том, что вынужден был отступить.
