Либо маг брал в супруги вообще неодарённого человека, что случалось вовсе не так уж редко, хотя в этом случае, пара рисковала, что их дети тоже появятся на свет неодарёнными.
Но, на самом деле, такой шанс оставался и у пары магов. Так что по большому счёту, погрешность всегда оставалась в тех пределах, где её не обязательно учитывать.
Вот взять хотя бы Алину. Её мать Линда — не маг. А Игнат настолько слабый одарённый, что находится в самом низу ранговой системы и не способен перешагнуть хоть на одну ступень выше.
Но сама Алина уже поднялась на довольно высокий уровень, и ей ещё очень далеко до собственного предела.
Так что мне было нечем успокоить Октавию в ответ на её боль. Да, будь она такой же сильной как глава её клана, ей бы не пришлось стоять перед таким тяжёлым выбором. Но она не такая. И этого не изменить.
Но я мог сказать ей другое:
— Да, ты не Регина и никогда не сравнишься с ней в чистой силе. Но я сделаю всё, чтобы ты сохранила и восстановила свою магию. А Регина, какой бы сильной она не была, уже подписала себе приговор.
Октавия тяжело вздохнула, а потом прижалась ко мне.
— Ты же знал, что я не пойду к ней на поклон. Даже в такой ситуации. Лучше я останусь без дара, чем… без тебя, — тихо закончила она.
Я крепче прижал ей к себе и твёрдо ответил:
— Я не позволю тебе пожалеть об этом решении.
— Я и не пожалею, — на лице Октавии расцвела улыбка, слабая, потому что ведьмочка была всё ещё крайне вымотана, но даже так в ней было видно прочную решимость, — Макс, ты просто не знаешь, что для меня значит встреча с тобой.
Она вдруг резко встала, высвободившись из моих объятий, но едва устояла на ногах от слабости.
Октавия положила мне руки на плечи и, глядя в глаза, повторила:
— К чёрту Сципион! Мне никогда не нравилась Регина, а теперь и подавно. Я готова принять твою печать, Рихтер. Я войду в клан некромантов, на правах полноправного мага или кланового слуги, если не повезёт. Но я с тобой до конца.
Эта горячая речь словно забрала у Октавии оставшиеся силы, и я вновь бережно уложил её на кровать.
